Книга Беспощадная Игра, страница 101 – Джо Бреннер

Мой мир мог сгореть дотла, и мне было бы всё равно.

Пока она была рядом, пока я слышал, как она произносит моё имя, ничто другое не имело значения.

Моя маленькая фурия.

Если Авива захочет сжечь мир, я помогу ей. Если захочет сжечь мой мир, сам подам ей спичку.

Потому что отныне она была моим миром.

Авива

После того, что произошло между нами с Джеком во сне, всё будто изменилось.

Тем утром он держал меня в объятиях, потом приготовил на нашей крошечной кухне подгоревшую яичницу и серьёзно наблюдал за мной, пока я заставляла себя её есть.

Я всё время тёрла левое плечо. Оно меня беспокоило.

— Что такое? — спросил он с непроницаемым выражением лица.

— Плечо чешется, и кожа в одном месте как будто припухла, — ответила я. — Странно как-то.

Он подошёл сзади, приподнял мои волосы, чтобы рассмотреть плечо, и провёл большим пальцем по припухлости, посылая дрожь вдоль моего позвоночника.

— Похоже на укус насекомого.

Он наклонился и поцеловал раздражённое место.

— Вот. Теперь всё прошло.

Выпрямившись, он обошёл стойку и встал напротив меня.

— Какой апельсиновый сок ты любишь?

Он резко сменил тему.

Раньше я рассказывала ему об Ашере и апельсиновом соке с мякотью.

Я задумалась.

— Не знаю, — честно призналась я. — Я даже не знаю, какой сок мне нравится и нравится ли он мне вообще. Я так давно не чувствовала себя ребёнком, что мне никогда не приходило в голову выяснить это.

Он приподнял мой подбородок и поцеловал меня.

— Тогда выясним вместе.

Это прозвучало как обещание.

Он сказал, что увидит меня позже.

И увидел.

Настоял на том, чтобы отвезти меня на работу, просидел там весь вечер, а после своей смены забрал меня обратно в хоккейный дом, где довёл до такого количества оргазмов, что я забыла собственное имя.

Он не стал ни менее жестоким, ни менее требовательным, ни менее властным.

Если уж на то пошло, всё стало только хуже.

Казалось, он был повсюду, где находилась я. Постоянно. Исключением были только его тренировки, хотя вскоре он начал таскать меня даже на них.

Доказать я ничего не могла, но он определённо за мной следил.

Иначе откуда ему было знать, когда я нахожусь в квартире, когда на занятиях, а когда в библиотеке?

Стоило ему хотя бы заподозрить, что кто-то на меня засматривается, как он начинал сверлить человека взглядом, пока тот не отворачивался.

А его неприязнь к профессору Джонатану становилась всё сильнее.

Я уже сомневалась, что мы доживём до конца семестра без того, чтобы Джек избил его до полусмерти просто за то, что тот осмелился дышать со мной одним воздухом.

К счастью, унижения и оскорбления из-за моей сексуальной жизни прекратились.

Вместо этого остальные студенты Рейны теперь относились ко мне с каким-то странным почтением, словно я была девушкой Джека, а не объектом его издевательств.

Я не знала, что думать об этом.

И что думать о самой себе.

Мне казалось, будто я предаю Ашера, и я понятия не имела, что с этим делать.

Я не могла сопротивляться Джеку.

Ни когда он был жесток.

Ни когда становился нежным.

Моя преданность постепенно смещалась в другую сторону, и это пугало.

Никогда прежде я не испытывала ничего подобного.

Передышка появлялась только тогда, когда Джек уходил на тренировку, занимался в спортзале или уезжал на выездные матчи.

Это время я использовала, чтобы искать другие способы раздобыть необходимые мне доказательства против Джошуа Дженсена. Я взялась за свою миссию с новой силой, одновременно чувствуя, как стены вокруг меня постепенно сдвигаются.