Книга Прочнее оков, страница 50 – Ольга Куно

Это становилось чрезвычайно интересно. Я даже немного успокоилась. Во-первых, личность подруги являлась для меня загадкой. По той простой причине, что ни одна женщина, насколько мне было известно, этого статуса не удостоилась. Все мои подруги сгорели десятого июля шестьсот семьдесят восьмого года. Других с тех пор не заводилось. Во-вторых, понятное дело, я не писала для Керсингтона никакой записки.

— И тут Альдриг буквально как с цепи сорвался. Право слово, я от него подобного не ожидал.

Даже знать не хочу, что именно с ней сделал Альдриг, в любом случае, он лапочка. Впрочем, нет, передумала: я очень хочу это знать.

— Где они сейчас? – осведомилась я.

— В гостиной.

— А где записка?

— У Альдрига. Он спрятал её за пазуху и отказался отдавать. Сказал, что дождётся вашего возвращения. Пожалуйста, госпожа Одри, наведите порядок, призовите его к ответу.

— Не беспокойтесь, Керсингтон, - хищно прищурившись, заверила я. – Непременно призову к ответу. Всех, кого понадобится.

В гостиную я вошла широким шагом и остановилась, сложив руки на груди и едва не прослезившись от умиления. Леди Розали Дорс, собственной персоной! Ну кто бы мог подумать, что она почтит своим присутствием моё скромное жилище? Моложе меня лет на пять, дочь графа, супруга дворянина без громкого титула, зато не стеснённого в средствах, она буквально выросла в мире заговоров и интриг и чувствовала себя в нём как рыба в воде. Не исключено, что я бы даже относилась к ней с некоторой симпатией, если бы Розали не сотрудничала самым непосредственным образом с министерством внутренних дел, иными словами – нашими непосредственными конкурентами.

Впрочем, в данный момент леди Дорс, кажется, было не до интриг. Она сидела в кресле с высокой спинкой и дорогостоящей красной обивкой, но, кажется, чувствовала себя не очень комфортно, поскольку была накрепко привязана к креслу при помощи обычной бельевой верёвки. Рядом, незыблемый, как статуя, с правой рукой на эфесе меча (впрочем, не извлечённого из ножен) стоял Альдриг. На другом конце гостиной сбились в кучу Нэнси, Иветта и приходящая служанка, помогающая в доме с уборкой. Мне бы хоть немного художественного таланта, я бы нарисовала полотно, «Незваная гостья» или что-нибудь в этом роде.

— Розали, дорогая! А мы с вами, оказывается, подруги! – всплеснула руками я, изобразив на лице светскую улыбку.

— Не паясничайте! – рассерженно сверкнула глазами она. – Я пришла к вам в дом как коллега и добрая знакомая. И вот как меня здесь встретили!

— Какая досада, - покивала я. – А пришли вы, конечно, с самыми что ни на есть добрыми намерениями.

— Можете подавиться своим сарказмом, но именно так оно и есть! Я собиралась поделиться с вами кое-какими сведениями.

— И с каких же это пор министерство внутренних дел стало добровольно делиться сведениями с нами, грешными? Да ещё и присылать своих агентов ко мне домой? Почему вам не пришло в голову заглянуть в министерство? Заодно и меня бы там застали! Или, может быть, вы отлично знали, что я направилась туда, и воспользовались моментом, чтобы заморочить голову моим слугам?

Последние, к слову, внимательно следили за нашим диалогом, переводя растерянные взгляды с меня на Розали и обратно. Керсингтон выглядел наиболее несчастным: он уже понял, что чуть было не свалял дурака, и от ошибки его удержало исключительно самоуправство Альдрига. Каковой был единственным, кто наблюдал за разворачивающимся в гостиной действом с относительным равнодушием, дескать, скажешь отпустить девицу, отпущу, а скажешь прирезать в подвале, так и прирежу.