Онлайн книга «Горицвет»
|
У порога сидела ведьма. Серое лицо, седые косицы, глаза… страшные. Один – затянутый пеленой-бельмом, второй – чёрный, будто Смерть поцеловала. Не плескалось в нём ни худа, ни добра – ничего, пустошь. Рубаха её истрепалась, кое-где разошлись швы и проступили дыры. Менять, видать, она её не собиралась. — Ну, здорова будь, Горянка! – Она приоткрыла рот. Речь долетела с запозданием: сперва побарахталась в мареве, колыхнула изнанку. А Горяна побледнела пуще прежнего, схватилась за оберег и стала плести, шепча: — Стоит дуб-верторуб, а на дубу том сидит птица-верторица, зубы кабаньи, в кору воткнутые, считает: раз – то вода рассветная, что из-за пазухи Хорса достали… Отовсюду раздался волчий лай. Шестилапые твари появились – и застыли поодаль, клацая зубами. Вокруг них светились сетки – чужое колдовство. Стало быть, не подвёл волхв, по совести поступил. — …два – то вода солнечная, что Даждьбог дал, – а Горяна словно перестала владеть собой. Потемнели её очи, вокруг тела заплясали серебристые огоньки. Андруш не сразу понял, что к ней в руку слетаются нити. Оседают на пальцах и чуть ли сами не ложатся в оберег, создавая крепкие узелки. Андрушу стало не по себе, будто одни бесы вились вокруг и тянули лапы, заманивая его в чёртову пасть. — …три – то вода ночная, над которой Морана-Смерть провела рукой. Так и я проведу серпом, отсеку безумную Айнэ от прядения, от ткачества, от живых и мёртвых. Останется ей только изба-логово да краюха хлеба напоследок. – Узелок к узелку, закат к рассвету, ночь ко дню. Горяна пряла узор, от которого голова шла кругом. А старуха глядела единственным глазом, прищурившись, да шептала что-то себе под нос. Сгустился воздух, пахнуло сыростью и прелой листвой. Кровь в ушах зашумела так, что Андруш поморщился. До чего сильна ворожба бесовская! Чуял он: пытаются старушечьи руки исход переломить, да нет в них прежней мощи. Взяли своё долгие зимы. К волчьей песни добавился вой мар и болотниц. Худо им становилось, не нравилось, что Яр перестраивался, а власть над ним перекатывалась с плеч старой ведьмы на плечи молодой. Не нравилось это и Андрушу, но Горяна решила заплатить любую цену, а после сторговаться со своими богами по-иному. На губах её выступили алые капли, руки задрожали. Вот ведь девка! Ей бы к Христу обратиться, верой праведной защититься – а она сплёвывает кровь наземь и продолжает переплетать узор, зовя и ветер, и нечисть, и травы, и деревья – всё живое и неживое, что вокруг Яра обитает. — Встану, благословлясь, пойду, перекрестясь. – Его голос разнёсся по топи громом. – Из двери в двери, из ворота в ворота, выйду… – Перед глазами предстал костёр. Шли чужие войска на погибель, оставляя за собой пепелища, матери бросали в огонь детей, жёны – мужей. Страшное дело! Андруш, собравшись с силами, продолжил: – …к храму да пескам златым, а в песках тех стоит пресветлый ангел и говорит: «Прибежище моё и защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю!» Он нарочно вплёл псалом в христианский заговор. Знал: от такого любая нечисть ослабнет, будь то зверьё или ведьма. Его слова золотистой пряжей легли на оберег. Горяна выткала и их, схватив вылетевшие из его груди узелки. Затрещала земля под ногами, закачались кочки из стороны в сторону, забулькало болото, из-за леса выглянули перепуганные мавки. Страшась колдовства, они прятались за деревьями. Удивительное дело: Андруш чувствовал, как быстро стучат их сердца! |