Книга Горицвет, страница 91 – Диана Чайковская

К слову, о них. За околицей Горяну поджидал Зерунь. Тёмная бородка, шрамы на лице и руках, вышитые резы на длинной рубахе – всё было при нём, как раньше, разве только на лбу прорезались морщины, а под очами появились синяки.

— Помощь нужна, – сразу перешла к делу Горяна.

— Вовремя ты, – усмехнулся Зерунь. – Госпожа совсем плоха. Всюду ей мерещатся предатели да злыдни. Скоро у нас никакого житья не станет.

— Как будто оно там было, – заметила Горяна со злостью.

— Было! – возразил он. – После твоего ухода госпожа начала буйствовать, а потом и вовсе понеслось: ткёт и ткёт чудовищ, силу из топей и чащи тянет, а взамен – ничего.

— Вот и пусть сидит в своём логове да не вылезает, – твёрдо ответила Горяна. – Запрём её там, а? Я снаружи сотку, ты – изнутри.

— Лютовать будет, – покачал головой Зерунь.

— Она уже лютует, оглядись! – Горяна сорвалась. – Хочешь, чтобы от Яра ничего не осталось? Одна только пряжа белеть будет!

Пепел костров. Выжженная земля. Голодная снежная зима. Заледенелые реки. Всё, что творила Айнэ-пряха, пахло смертью и сыростью. Она восхищалась каждым узлом, баюкала узоры, как малых детей, и злилась, когда натыкалась на непонимание.

— Я попробую, – задумчиво произнёс Зерунь. – В полночь боги особенно сильны. Может, чего-то и выйдет.

— Я продавлю отсюда, – кивнула Горяна. – Будет ей клетка из избы да собственных ниток, чтоб их Морана порезала!

— Чш-ш-ш, – он поднёс палец к губам. – Не говори так!

Ха, как будто Айнэ-пряха может с ней что-то сделать! Если бы добралась – уже бросила бы её голову на дно болота. На смех марам и мавкам, мол, глядите, что стало с криворукой своенравной ученицей.

— Постарайся, пожалуйста, – Горяна сжала его ладонь.

— Не боись, я не дам деревне сгинуть, – пообещал Зерунь. – С ранних вёсен-то дружбу водим.

На том и условились. Горяна вернулась во двор, зачерпнула рукой воду, в которой плясал закат, – и улыбнулась. Ух, хороша! Светом веет, будто тепло в душу вот-вот вольют, а затем и ниточку протянут. Дёрнешь разок – всякая тварь подчинится. С человеком будет посложнее.

У скотника стоял Андруш. Он перебирал осиновую кору и рисовал на земле крест, чтобы уплотнить внутреннюю защиту. Мало ли, вдруг в деревне найдётся предатель?

— Что сказал волхв? – В его голосе больше не было дрожи, да и спина стала прямее. Заколов четырёх тварей в волчьих шкурах, он будто поверил в собственную силу.

— Хотелось бы верить, что поможет, – вздохнула Горяна. – Взять с него клятву я не смогла бы.

Земля отозвалась жжением – чуть сильнее, острее, аж пробрало. Она подскочила и побежала в сени. Андруш, перекрестившись, пошёл следом.

Збручские готовили ужин: пироги с грибами, похлёбку, варёную репу. Андруш с благодарностью принял миску, полную пахучей еды. Горяна прижалась к тёплой печи спиной и растянулась на лавке. Хозяйка поднесла ей мёд на травах и с сожалением произнесла:

— Загубишь ты себя, девка. Не хватит тебя до луны.

Андруш пересел к ней, провёл по голове, косам, коснулся плеча, затем принялся крестить:

— Да святится имя Твоё, да приидет царствие Твоё…

— Помолчи, – шикнула она. – Говорила же, не надо мне твоей веры. Лучше над водой почитай да лохань поменяй на ту, что справа в скотнике припрятана.

— Как скажешь, – Андруш отвернулся и принялся есть.