Книга Горицвет, страница 90 – Диана Чайковская

Поверь мне, брате моего мужа: ты бы ни за что не принял меня такой, какая я есть от рождения. Тебе пришлось бы казнить меня за непослушание или растерзать на первую же ночь.

Брате моего мужа, я знаю, что вещи, до которых ты не можешь дотянуться, влекут тебя сильнее всего. Отпусти это желание, развей его в чистом поле, сожги в пламени капища и забудь. Цени то, что у тебя есть, – и никогда не теряй это.

Sólveid, княжна Смолеродная и дочь великого конунга».

Житний Град остался за спиной. Пройдёт ещё лучина – и он скроется за макушками деревьев. Кобыла резво бежала по большаку, а на душе становилось всё светлее, будто многолетний мрак рассеивался по капле.

Восточные боги отпускали её обратно, и лучшей участи Сольвейд пожелать не могла.

Земля немного жгла ноги. Не нравилось ей, что задумала Горяна, ну и пусть. Выхода не было.

Она поднималась с первыми лучами засыпающего Даждьбога, убирала бадью с водой, ставила другую – и к вечеру меняла её на третью. Каждую она крепко-накрепко заговаривала, а после просила Андруша прочесть молитву и окунуть в неё крест.

Род Збручских дал им крышу и позволил немного хозяйничать в обмен на покой в деревне. Правда, ворожба выпивала из Горяны все соки, и гоняться за нечистью приходилось Андрушу. А Горяна плела виток-другой – и падала, выжатая и бледная.

— Ты так в лапах Смерти застрянешь! – запричитала в который раз хозяйка.

— Сильна ведьма. – Горяна с благодарностью приняла холодную тряпицу и поднесла её ко лбу. – Думаешь, её так просто одолеть?

Тяжело. Огневиха висла на подоле рубахи, сковывая тело слабостью. За окнами выли чудовища. Иногда они выскакивали из-за околицы и переходили на тонкий гнусавый лай. Андруш усмехался: попались-таки в заговорённый круг!

— Говорят, волки о шести лапах объявилися. – Хозяйка поставила пироги в печь, задвинула заслону и уставилась на Горяну.

— Никто не хочет мириться с погибелью. – Она пожала плечами и привстала, чтобы убрать дневную воду и поставить закатную. Берёзовые ветки, свёрнутые кругом, хрустнули.

Горяна хлопнула себя по лбу: совсем забыла их заговорить ещё раз! Каждый день силу вливать нужно, а она слегла и пролежала с рассвета до заката, слушая топот и крики хозяев. Шаги казались ей тяжёлыми, будто на плечах лежали мешки с пшеном.

Она вышла во двор, поморщилась: под ногами захрустело жухлое огненное покрывало, вытканное осенью. В листве путались духи матери сырой земли, шепча:

– Выйди-выйди за околицу, листвяной хозяин ждёт.

Горяна посмотрела вниз. Тени шевельнулись меж рыжих листьев и затихли. Что это было? Ловушка?

– Выйди-выйди за околицу, прибыл гость издалека, –пропели за тыном.

Она всё-таки вышла на широкую дорогу, разделявшую дворы, и уставилась на край деревни. С той стороны её опоясывал лес. Бескрайние деревья темнели, возвышаясь; дубы, берёзы, клёны, осины – всё переплелось.

– Выйди-выйди за околицу, ждать его не заставляй,– бросила пролетевшая сорока и примостилась на тыне, опустив хвост.

Горяна вздрогнула. Зыбко стало, прохладно, аж не по себе. Не похоже то было на ворожбу Айнэ-пряхи. А может, она нарочно творила иной узор, чтобы оставаться неузнанной? Ай, не выйдешь – не узнаешь! Пропадёт – и ладно, Андруш всё равно найдёт способ расправиться со старухой.

Она прошлась вдоль тынов, бросила взгляд на избы – кое-где плясали огоньки лучин. Збручские не спали. Да мало кто мог спокойно придремнуть, когда рядом рыщут волки. Некоторые винили в том Горяну и Андруша, но старейшины рода признавали: ведьма из Враньего Яра и без того досаждала многим на пару с волхвами.