Книга Горицвет, страница 54 – Диана Чайковская

Это не убедило Лыка. Он лишь поднял голову и протяжно завыл, так, будто пытался прорвать ткань богини вместе с Горяной. Песня разлилась, растянулась, дрогнуло иномирье, вздыбили шерсть твари, что таились в тени трав и деревьев. А затем послышался щелчок, за ним – грохот, будто кто-то уронил дубовое полено на избу.

Горяна исчезла, да и стало не до неё. Лыко полетел, минуя опрокинутые деревья и путаные кусты. За ним с рыком бросились навьи твари. Кажется, вой окончательно ввергнул богинь-прях в гнев, нет, в кровавый хмель. Не помня себя, Мокошь и Морана принялись плести такие узлы, чтобы ни один Велесов сородич не вырвался.

Власть над полотном вернулась в их руки – а это означало, что Лыку придётся сильно постараться, иначе живыми они не уйдут. Тварей становилось всё больше, и каждая была гаже предыдущей. То шесть-восемь лап, то два лица – девичье и старушечье, – то змеи о семи головах, то паучихи с раскалёнными жалами. Лыко едва успевал прыгать, приземляясь всего на миг. Воислава трясло. Славно, что он не ел много! Голова и без того налилась тяжестью, а в плечо вцеплялась сама Смерть.

— Да чтоб мне всю жизнь одну полынь жевать! – воскликнул он, надеясь, что упоминание горькой колдовской травы защитит хоть немного. Зря – в уши тут же понёсся хохот.

Лыко высунул язык от усталости. Поле и перелесок давно закончились – их поглотила чаща, колыбель навей и всяких чудовищ. Они пытались заполонить верхушки деревьев, прыгали с ветвей, желая вцепиться когтями или зубами в волчью шерсть. Откуда-то вырастали новые кусты, заслоняя узкую тропку. Воислав резался, стонал от боли и пригибался. Он не чувствовал ни рук, ни ног. Успеют ли они вырваться? Справятся ли?

Чаща мрачнела и не заканчивалась, твари плодились. Потянуться бы за мечом, но тогда Лыку придётся замедлиться. Нет, паршивый задум! Прыжок, другой, третий – шестилапая тварь почти настигла их и коснулась хвоста. Лыко зло приложился к ближайшему дереву, не щадя самого себя. Чудовище заскулило, оставшись позади.

Прошла медленная тяжёлая лучина, прежде чем иномирье сменилось лицевой стороной. Видать, богини сжалились, умалили гнев. Лыко свалился посреди разнотравья, жухлого и подмёрзшего. Воислав сполз с его спины и улёгся рядом, чувствуя иней, сковавший родную землю. Не узнать её, черневшую под недавно собранной пшеницей, было невозможно. Кормящее поле – не бескрайняя степь, богатая разве что на горечь и сено.

Вдали запели колокола. Воислав усмехнулся: вот ведь до чего дошёл! Уже и Житний Град видится с той иноверской церковью и тяжёлыми воротами. Устал, да так, что разум отплясывает меж навьим миром и этим. Ну ничего – скоро придёт в себя и они продолжат путь.

С этими мыслями он провалился в дремоту, чувствуя волчий мех и вслушиваясь в отголоски уличных торгов. Над головой наконец-то не плакали обмотанные лохмотьями старухи и не вилась колючая, удушающая гостеприимством степь.

Это походило на злую шутку. Скажи ему кто раньше, что Андруш возьмётся за травы, он бы перекрестился и начал терзать спину плетью.

— Что им с твоих молитв, – твердила Горяна. – Вот если б ты им помог гадость всякую изгнать или мужика бы от мавки спас, то было б лучше. А там, глядишь, – она хмыкнула, – поверили бы и в твоего бога. Они вообще в кого угодно могут поверить, если увидят, что поможет.