Книга Там, где цветёт папоротник, страница 79 – Анна Корнова

Косы, девичей красы, у Светланы, конечно, не было, но распущенные по плечам волосы немного отросли, и девушка попробовала заплести их в коротенькую косичку. Неждан новую причёску одобрил:

— Вот так-то лучше, а то, как мавка болотная ходила.

Первые два дня пути останавливались на отдых в попадавшихся по дороге селеньях. Жители накрывали столы, женщины варили из привезённой дружиной крупы кулеш, приносили на стол и свои припасы. На третий день дружинники устроили привал в лесу. Дождя не ждали, потому шалаши не ставили. Неждан застелил лапником траву под высоченным деревом. Названия дерева Света не знала: одно дело – дуб, берёза, а все эти вязы и ясени девушка не различала.

Радосвет, проходя мимо Светланы, бросил через плечо:

— Ступай огонь разводить, похлёбку варить будешь.

Света вопросительно посмотрела на Неждана.

— Иди, кашеварь, раз сказали. А то зачем тебя с собой в поход взяли.

Светлана определила себя мозговым центром проекта, ведь даже идея встречи с лютичами принадлежала ей. И тут выясняется, что с ней не только не разговаривают, но она должна варить обед на пятьдесят человек, притом, что каждый дружинник легко с этим делом справится, а она даже огонь разжечь не сумеет. Светлана решительно встала и отправилась к Бориславу: пусть объяснит, ради чего она трясётся третьи сутки в седле вместо того, чтобы спокойно сидеть на лавке в княжеском тереме, учиться у Миляны веретено крутить. Её с собой поварихой взяли? Ради этого не надо было девушку в поход брать – сколько раз видела, как ловко дружинники сами еду на кострах готовят.

Борислав обсуждал с Радосветом дальнейший путь:

— Так, конечно, скорее получится. А не боишься, что лошади увязнут?

— По болоту и пеший не пройдёт. Но в самое болото лезть не нужно, а по краю проедем. Тебе чего? – Радосвет заметил подошедшую Светлану.

— Я к княжичу. Мне с ним с глазу на глаз поговорить надо.

— Тебе поговорить надо, а мы уже говорим. Так, отойди в сторонку, а понадобишься – тебя позовут, – Радосвет недовольно посмотрел на Свету.

У Радосвета в левом ухе красовалась круглая сережка. Светлана заметила, что здесь мужчины серьги носят наравне с женщинами, а то и почаще. Серьги – это оберег. Ещё на выезде из Смоленска Борислав что-то сказал, указав Радосвету на его серьгу, тот, улыбаясь, ответил, и оба звонко рассмеялись. Одна серёжка – всегда подарок от зазнобы. Дарили любимому одну серьгу из пары. Эта подаренная серьга в ухе оберегала от опасностей, что в пути могут встретиться, а вторая сережка, оставшаяся у хозяйки, звала-тянула первую домой! Что весёлого сказал Радосвет про дарительницу, Света не слышала, да это и не важно, правду он Бориславу сказать не сможет. Серёжку ему Миляна подарила.

Светлана вспомнила, как ночью разбудила её княжна и с горящими глазами, с пылающими щеками поведала, что Радосвет её поцеловал прямо в губы.

— Он поцеловал или вы целовались? – уточнила Света.

— Целовались, – потупилась Миляна. – Он наклонился, а у меня сердце застучало так громко, думала: из груди вырвется.

«Есть повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте», – думала Света, слушая взволнованную подругу. Знали обе, что оборвётся Милянина любовь осенью, когда поедет она в Полоцк, чтобы стать женой пятнадцатилетнего Будимира. Но беда эта ещё через пару месяцев случится, а пока не может Миляна запретить себе побежать в тёмный сад, чтобы потонуть в омуте глаз любимого.