Книга Словесность Индии и Ирана. Сакральный текст и смеховая культура, страница 2 – Коллектив авторов, Наталья В. Александрова, Д. А. Комиссаров

Восприятие увиденного и понимание воспринимаемого исходило из глубины, наполненной опытом прочитанного, и эта глубина казалась бездонной. Чтобы обойти тот самый храм, стены которого заполнены застывшими в камне сюжетами и разными существами, выглядывающими из-за каменных выступов, нужно заново перелистать целую жизнь, прожитую в литературе. Храм Муктешварам в Ориссе – описаний мало, надо отснять все, каждый квадратик – смотри не пропусти. Можно сделать целую цепочку картинок для студентов – и будет тебе прямо-таки весь индуизм, понимаешь?

Особое пристрастие – Гималаи. В верховьях Беаса накрыло снегопадом – ох, не выехать отсюда, дороги перекрыло, и девадары, похожие на высоченные ели, опустили свои необъятные ветви под грузом тяжелого снега. Храмы здесь прирастают к серому камню и к холодному зимнему небу, их стены слоисты, как скалы, а внутри, в полутьме, немотствуют грубоватые божества с неподвижными глазами. Хочется в долину Спити, где уже ни зеленого, ни древесного ничего нет, а только голые осыпи и отвесные, будто высеченные навечно, стены тибетских монастырей… Как вот объяснить, что нельзя ему выше двухтысячников?

Никакие тяготы, одолевающие путешественника, не должны препятствовать занятиям – каждый день надо откусывать хотя бы и малую частицу, постигая очередной язык. В последнее время это был тибетский – надо перевести перед сном хотя бы полстранички, чтобы чувствовать прошедший день во всей его полноте. Пусть это будет захудалая гостиница в непальской глуши или же родной стол у себя в комнате – после лекций и прочей беготни надо тихо засесть под лампой и переводить.

Тибетский должен был лечь поверх санскрита и пали, чтобы сверять тексты в разных версиях. Проштудировав пару учебников классического тибетского, поехали в Дхарамсалу, чтобы хоть как-то приобщиться к разговорному и научиться все это произносить. В Дхарамсале основная жизнь происходит на вершине горы, в Маклеод Гандже, там хорошо поселяться среди тибетских харчевен и лавок со всяческой провизией (есть и книжные, что, конечно, самое приятное). Если живешь наверху, то на занятия приходится спускаться до середины горы, где находится тибетская библиотека и при ней устроены курсы для изучения языка с любого уровня. Домик для занятий, как это бывает в горах, пристроен к склону и нависает над высотой, так что все время хочется смотреть в окно, а надо – на доску или на учительницу Ньиму. Максим краснеет, как первоклассник, если его спрашивают, и читает по тетрадке. Начинается сезон дождей, и в классную комнату заходят мокрые собаки, Ньима зачем-то их прогоняет. После уроков можно прихватить что-то из библиотеки и тогда уже подниматься на Маклеод, который – смотришь – висит высоко в небе. Самая короткая тропа ведет через мокрый лес – по камням, ступенями, и спугнутые птицы стряхивают капли сверху на волосы.

Если повезет, то среди густой листвы закачаются ветви, и мы будем смотреть вслед серым спинам лангуров – забравшись повыше на дерево, они тоже будут разглядывать людей, наклонив свои кожаные обезьяньи личики. Дожди становятся все чаще, и видно, как туча подступает снизу, а потом стремительно наползает наверх – уличные товары скорее накрывают, сейчас хлынет. Кофейного цвета потоки побегут по кручам, сплетаясь и расплетаясь. Соседняя вершина по ночам вспыхивает мерцающими зарницами, и в окне отсвечивают мокрые крыши Маклеода.