Книга Реакционный манифест. Поваренная книга имперца, страница 12 – Ярвин Кёртис

Итак, когда мы сегодня говорим о «прогрессе», о «росте экономики», о «необходимости повышать производительность труда», мы должны помнить, откуда пришли эти идеи. Они пришли из восемнадцатого века, от людей, которые разрушили мир, где можно было просто жить, не торопясь, не накапливая, не соревнуясь. Они создали мир, где главной добродетелью стала эффективность, а главным грехом – праздность. И они назвали это освобождением.

Мы подошли к концу. И теперь, когда основные контуры сказаны, настало время задать главный вопрос: что же делать тому, кто сегодня, стоя на пороге двадцать первого века, хочет назвать себя консерватором?

Ответ может показаться парадоксальным, но именно в его парадоксальности кроется единственная надежда. Консерватор, если он последователен, обязан начать с самого трудного – с искоренения в себе привычки мыслить масштабными абстракциями. А это значит – избавиться от наследия Руссо и от внутреннего судьи, которого поселил в нас Кальвин. Никакой общественный договор, никакая общая воля, никакая нация как высшая ценность не должны более отравлять сознание. И никакой внутренний прокурор, бесконечно перебирающий наши грехи и требующий все новых доказательств собственной избранности, не должен терзать душу. Очиститься от всего этого – значит не просто сменить убеждения, но совершить подлинную метаморфозу: опроститься.

Быть консерватором и значит – опроститься. Вернуться к той простоте, которую мы так высокомерно отвергли, назвав ее «суеверием» и «отсталостью». Перестать измерять жизнь мерой прогресса, перестать оценивать каждый свой поступок с точки зрения его «исторического значения», перестать тревожиться о том, «как это будет выглядеть» и «что об этом скажут». Жить так, как жили дедушка и бабушка, – не потому, что они были умнее нас, а потому, что они не были больны той болезнью, которой больны мы. Они знали: есть время работать, есть время молиться, есть время пить, есть время спать. И все эти времена были вписаны в нечто большее, чем их личная карьера или политическая повестка.

Поль Готфрид, один из немногих мыслителей, кто по-настоящему понимал природу современной политики, сказал однажды вещь, которая кажется крамольной, но на самом деле является самой глубокой истиной. Он сказал: все идеологии – вообще все, без исключения – по своей сути прогрессистские. Даже те, которые называют себя «традиционалистскими» или «реакционными», как только они превращаются в идеологию, неизбежно начинают мыслить категориями проекта, будущего, переустройства. А это и есть прогрессизм. Единственный способ спастись от этой ловушки – уйти от политики идеологии в сторону жизни без идеи. Не придумывать новую идеологию, которая будет «правильной», а вообще перестать мыслить идеологически.

Как это сделать? Готфрид дал и ответ, на первый взгляд циничный, но на поверку – единственно честный. Настоящий консерватор, сказал он, борется с прогрессистами тем, что вместо митинга идет в бар пить шерри. Потому что это – самое консервативное, что только можно придумать. В этом жесте – отказ от большой политики, от претензии изменить мир, от мании величия, которая делает людей несчастными, а общества – неуправляемыми. Это возвращение к малому, к частному, к тому, что действительно принадлежит тебе: к старому креслу, к проверенному напитку, к разговору без повестки.