Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 97 – Марван Баргути

И в этом противостоянии, в нашей многовековой борьбе за выживание, палестинские женщины играют выдающуюся, незаменимую роль в формировании национальной идентичности, в воспитании и образовании поколений, в развитии общества. С самого начала организованной палестинской революции в 1965 году женщины участвовали во всех сферах борьбы без исключения. Они брали в руки оружие, камни, «коктейли Молотова», перо, книгу, камеру; они работали в школах, больницах, на полях, в мастерских – не осталось ни одной области, где бы палестинские женщины не внесли свой героический вклад в палестинское национальное движение со всеми его различными и многочисленными фракциями. Невозможно представить нашу стойкость без них. И именно поэтому, когда оккупация решила нанести удар, она часто била по семьям, по самому священному – пытаясь сломать нас через разлуку. Более восьми месяцев между годами… я провел в изгнании, будучи выдворенным за пределы родины по военному приказу, подписанному тогдашним израильским министром обороны Ицхаком Рабином… В течение 80-х и 90-х годов оккупация широко и цинично применяла политику депортации палестинских лидеров и активистов с Западного берега и из сектора с целью опустошения палестинских территорий от личностей, лидеров и кадров. Были депортированы религиозные деятели, писатели, журналисты, литераторы, университетские профессора, мэры, политические лидеры, борцы и активисты в различных сферах. Цель состояла в том, чтобы лишить палестинский народ на оккупированных территориях и его национальное движение опытных и закалённых лидеров и кадров, чтобы облегчить контроль оккупации, подавить волю к сопротивлению, как ошибочно воображали её лидеры.

Я говорю тебе, Кассам, откровенно: во многих арестах, которым я подвергался, во время допросов и пыток… я никогда не плакал. Я сжимал зубы и находил силы внутри. Но признаюсь тебе, что когда один из израильских военных командиров в кабинете зачитал мне холодным, казённым голосом приказ о депортации, я не смог сдержать слёз. Они потекли сами, против моей воли. Это были… самые горькие и мучительные моменты в моей жизни, даже хуже физической боли. Выгоняют меня из страны моих отцов и дедов? Из страны, где каждый камень знает моё имя? Кто этот военный правитель, который решает силой оружия вырвать меня с корнями из моей собственной страны, где я родился, вырос и взрослел? Разве это не высшая степень несправедливости, тирании и угнетения? Это была попытка убить меня, не отнимая жизни, а отнимая Родину.

И в этом контексте я вспоминал и изучал нашу историю. Великое арабское восстание 1936–1939 годов было героической попыткой… Но эта революция, в конце концов, потерпела неудачу и фактически закончилась в 1939 году после начала Второй мировой войны и из-за жестокого, беспощадного британского подавления: разрушение домов, коллективные наказания, осада деревень, запрет на передвижение, уничтожение посевов и оливковых рощ, увеличение налогов, аресты тысяч, казни сотен, депортация десятков лидеров. В дополнение к этому были внутренние палестинские факторы, главным из которых было отсутствие единства политического и военного руководства, отсутствие долгосрочных планов снабжения, оружия, провизии и финансирования, а также распространение раскола между оппозицией и Верховным арабским комитетом, вспыхивание внутренних вооруженных конфликтов и столкновений во многих районах, что ослабляло общий фронт. В то же время у нас не было реального регионального или международного союзника, который бы оказал существенную поддержку. Мы боролись в одиночку против двух могущественных сил – британского колониализма и сионистского движения. Эти уроки мы, поколение твоих родителей, выучили наизусть. Мы поняли, что без внутреннего единства, без чеёткой стратегии, без построения народных институтов и без поиска опоры в справедливой части международного сообщества наша борьба, несмотря на всю её правоту, может снова столкнуться с непреодолимыми препятствиями. Но, в отличие от того времени, мы больше не одни. Наше дело стало символом борьбы за свободу во всём мире, а наши мученики и узники напоминают миру, что справедливость ещё не восторжествовала. И в этом – наша надежда и твоя миссия, мой сын.