Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 81 – Марван Баргути

Солидарность палестинцев на родине и в диаспоре и их поддержка были и остаются выше всяких описаний. Дело не ограничилось палестинской и арабской аренами – солидарность была широкой в десятках европейских, африканских и азиатских стран, где люди выходили на демонстрации с плакатами «Свободу Кассаму Баргути!» и «Остановите аресты детей!»

Солидарность в любой форме обладает магической способностью проникать сквозь тюремные стены, колючую проволоку и железные прутья, проходить сквозь звуконепроницаемые стены камеры. Она укрепляет волю к свободе, стойкости и сопротивлению в душе борца, усиливает его гордость и вызов оккупантам и тюремщикам. Много раз они замечали проявления этой солидарности через свои СМИ, и это оказывало на них психологическое влияние – они понимали, что их жертва не одинока, что за ней стоит мир. В любом случае, это важная часть битвы, которую ведёт боец в камере против своих поработителей, битвы, где моральный дух – главное оружие.

Заключённые могут наблюдать и следить за происходящим с большой точностью и детализацией благодаря наличию спутникового телевидения, а также ивритских газет и радиоприёмников, которые мы выпрашивали или мастерили из подручных средств. Возможность следить за событиями внутри тюрем, за солидарностью, мероприятиями и делом их освобождения чрезвычайно важна и влияет на их стойкость, боевой дух и способность выдерживать страдания заключения, ареста и пыток. То, что палестинские и местные СМИ передают о заключённых, их страданиях, заботах, проблемах, мероприятиях и акциях, заключённые наблюдают с большим вниманием, как голодные смотрят на пир. Они видят еженедельные сидячие забастовки у офисов Красного Креста или учреждений ООН, замечают участие своих родных и семей в этих мероприятиях, а также следят за демонстрациями и митингами в их поддержку. Они слышат и видят заявления лидеров и официальных лиц, узнают, насколько они серьёзны или нет, насколько они правдивы, и знакомятся с заявлениями по вопросу заключённых и их страданий. Они также следят за тем, что касается их в доступных арабских и международных СМИ, пусть даже минимально. Заключённые, несмотря на арест и долгие годы тюрьмы, несмотря на изоляцию и угнетение, не живут на далёком острове в отрыве от своего мира. Напротив, самые осведомлённые о новых событиях и изменениях – это часто заключённые. Объём новостей, дискуссий и комментариев, которые они слышат и обсуждают между собой, во многих областях, особенно политической, намного превышает объём информации, доступной обычному человеку за пределами тюремных стен, потому что у нас есть время, чтобы анализировать, сравнивать, думать. Тюрьма становится странным университетом политики и сопротивления.

Так было угодно судьбе, чтобы я не был единственным заключённым в этой тюрьме. Мой сын Кассам оказался в том же комплексе, в камере смежной с блоком изоляции, где я находился. В то время я был в компании тридцати пяти борцов из различных фракций и активистов, и я был их представителем и старшим товарищем. Теперь же я знал, что за стеной, в двадцати метрах от меня, в таких же условиях, находится моя плоть и кровь.

В сентябре 1994 года, во время одного из моих предыдущих заключений, мы решили начать массовую голодовку, требуя улучшения условий. Это было тяжёлое, суровое и горькое время в тюрьме. Во время той голодовки, в трудном физическом состоянии, ко мне пришла радостная весть, что моя жена Фадва родила ребенка утром того дня, 21 марта 1995 года. Это был Кассам. И вот теперь, спустя годы, судьба свела нас в одном месте, но разделила стеной.