Книга Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий, страница 54 – Хизер Бут

Внезапно открылись двери лифтов. Оттуда высыпала большая толпа мужчин и женщин всех возрастов, разной внешности и в разной одежде, говоря, напевая песни, смеясь.

— Вы не можете сюда войти, – закричал один из руководителей в элегантном наряде. – Мы Exxon International!

Группа протестующих не обратила внимания. Они попросили о встрече с председателем Exxon Клифтоном Гарвином. В ответ руководители спрятались, надеясь, что толпа скоро разойдётся. Но на следующий день зрелище было ещё более тревожным. Из тридцати штатов – на поездах, автобусах, машинах, пешком и на чикагской надземной электричке – пять тысяч разгневанных граждан стеклись к месту проведения съезда API. В прохладном осеннем воздухе они скандировали, несли плакаты и выкрикивали лозунги так громко, что собравшиеся внутри руководители слышали их слишком хорошо: «Остановите большую нефть!», «Остановите дерегулирование природного газа!», «Заморозьте цены, а не пожилых людей!» – вспоминал Уильям Хаттон, директор Национального совета пожилых граждан и секретарь-казначей Гражданско-трудовой энергетической коалиции, которая выступила соорганизатором демонстрации вместе с «Национальным народным действием» – альянсом соседских групп по всей стране. «Это было вдохновляюще, – сказал он. – Молодые и старые, черные и белые, профсоюзные деятели, фермеры и домохозяйки собрались вместе, чтобы сказать нефтяным компаниям: наша жизнь и будущее поставлены на карту. Мы готовы бороться».

Это событие положило начало заметной, общенациональной и масштабной кампании. Она привела к одному из самых серьёзных поражений администрации в её первый срок. «Мы превращаемся во что-то большее, чем просто потребительское движение», – сказал Los Angeles Times Роберт Кример, директор Illinois Public Action. «Это проявление народа в политическом действии, – пояснил Кример. – Это начало движения за то, чтобы вернуть нашу страну тем, кто её построил и заставляет работать». Популистская организация, распространявшаяся в течение десятилетия, впервые сделала устойчивое и масштабное появление на общенациональной сцене.

Когда весной 1978 года сформировалась Гражданско-трудовая энергетическая коалиция опиралась на несколько лет разрозненных местных протестов против энергетических компаний, начавшихся после нефтяного эмбарго 1973 года. Несмотря на общественное возмущение ростом цен и дефицитом, который, по мнению многих экспертов, был во многом искусственным, энергетические гиганты продолжали укреплять свои позиции. Действительно, их влияние проникало во все уголки политической системы. Когда Джимми Картер объявил энергетический кризис «моральным эквивалентом войны» и попытался принять всеобъемлющую энергетическую политику в 1977 году, девять членов Сенатского финансового комитета приняли роскошный пакет субсидий и налоговых льгот для нефтяных и газовых компаний. Эти сенаторы также получили более 547 000 долларов взносов от отрасли. Нигде власть Большой Нефти не была столь очевидна, как в вопросе дерегулирования цен на газ.

К 1970‐м годам крупные нефтяные компании контролировали более 50 процентов поставок природного газа. Шесть из восьми крупнейших производителей газа входили в число восьми крупнейших производителей нефти, обеспечивая более 40 процентов продаж газа. Через координирующие и политические группы, такие как Комитет по поставкам природного газа и Американский нефтяной институт, нефтяные и газовые компании разрабатывали стратегию и политическое влияние.