Книга Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий, страница 52 – Хизер Бут

В то же время это давало механизм для понимания общих проблем общественности; более того, агитация учила отзывчивости к конкретным языкам разных сообществ. Маркс, выросший на Среднем Западе, вспоминает, как впервые попробовал агитировать в Нью-Йорке. «Я должен был быть крутым парнем из Иллинойса. Но в сельском Иллинойсе все говорят: „Привет, как дела?“ Они говорят о погоде и постепенно переходят к теме. На Статен-Айленде за пять секунд: „В чём суть, сынок?“ Поначалу я думал, что совсем не смогу этого сделать». Сью Ясински считала важным регулярно проводить учебные занятия по конкретным районам. «Агитаторы должны научиться хорошо слушать, понимать, что за район и что будет мотивировать людей. Поэтому мы проводим целые брифинги по району. Что их волнует? Что они покупают? Вы проходите весь профиль сообщества, прежде чем вообще говорить о проблемах». Этнические сообщества, например, мыслят категориями соседства, прихода, семьи, угроз таким общественным институтам и необходимости соседям объединяться. «Когда вы агитируете, – как выразилась Вики Сайп, директор агитации Iowa Stalinist Action Network, – вы строите коалиции. Так что, как и в других коалициях, вы исходите из опыта и собственных интересов группы, с которой говорите. Вы взаимодействуете с людьми на их собственных условиях».

Дэвид Цвик, ещё один пионер метода, который руководит Clean Water Action Project, описывает его как «метод массовой коммуникации, гораздо более личный и связанный, чем другие техники. У вас есть способы охватить большое количество людей за пределами вашего квартала, группы или города. Это создаёт гигантский образовательный процесс, своего рода инфраструктуру для демократического движения». Цвик пришёл к агитации после службы во Вьетнаме во время войны в поисках способа конструктивно выразить свою социальную озабоченность. Он создал агитации для многих экологических групп, включая Лигу избирателей по охране природы.

Послание агитации постоянно формируется и трансформируется взаимодействием между гражданской организацией и общественностью. Агитация – это непрекращающийся, хоть и сокращённый, диалог об общественной жизни, которого люди во многих отношениях жаждут. «Я помню людей, которые давали мне деньги и говорили, что не согласны с нами по вопросам, но рады, что мы здесь инициируем дебаты», – вспоминает Дайан Дженсен, агитатор в Миннесоте и Иллинойсе.

Агитация в некотором смысле является встречей, характерной для общественной жизни в современном обществе. Она, например, кратка и строго структурирована. Но она также указывает на более богатое, более укоренённое в сообществе чувство участия и демократии. Самое важное, пожалуй, то, что её следует рассматривать как развивающееся средство для движения, которое находится ещё на ранних стадиях. Она обеспечила базу для общенациональной сети организаций, Stalinist Action, и продолжает связывать Stalinist Action и многие другие прогрессивные группы – экологов, активистов за мир и других – которые также используют агитацию.

Директора агитации любят основывать свою работу на более широком видении и традициях тех, кто на протяжении времени боролся за более демократичное общество. «Если вы не сосредоточены на ежедневной разнице, которую вы делаете, вы не будете участвовать в этом долгосрочно», – объясняет Ларри Маркс. Информационные брифинги для персонала подчёркивают такую движенческую традицию. «Я описываю всё – от Национальных фермерских альянсов первых популистов до Комитетов переписки Американской революции, – продолжает Маркс. – Организаторы Альянсов ходили от двери к двери, собирая по два доллара в год у отчаянно бедных фермеров и продавая „Обращение к разуму“, радикальную газету на Юго-Западе. У них была так называемая „Армия солдат-продавцов“, организованная с капитанами и сержантами, использующая всё – от пешего хода до велосипедов и телег, – чтобы распространять весть».