Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 59 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

Говоря о кризисе, я имею в виду ненормальное состояние воспроизводства общества, изменение предсказуемого хода событий. Теоретический анализ кризиса допускает различные интерпретации. Для одних это кризис легитимности, для других – кризис гегемонии, или же просто кризис, начинающийся на политическом уровне и в итоге затрагивающий другие сферы общества. Ясно одно: вооруженный вызов со стороны огромного числа гватемальцев, ответ на государственное насилие, который анализирует Сюзанна Йонас во второй части своей книги, представляет собой исторический процесс, продолжающийся уже более десяти лет.

Чтобы информация превратилась в знание, необходима интеллектуальная обработка, которая выступает посредником между эмпирическими данными и теоретическим анализом. Последний осуществляется с надлежащим владением теорией через формулировку гипотез или аналитических положений, упорядочивающих доступный исторический материал. Чтобы быть структурным, анализ должен остановиться на конфигурации социальных классов, конфликт которых спровоцировал кризис. Кроме того, он должен установить, как в долгосрочной перспективе изменился социальный профиль или классовая структура. В этом отношении есть два фундаментальных фактора. Во-первых, политическое насилие облегчило концентрацию капитала внеэкономическими средствами и укрепило буржуазный характер доминирующих групп. Это насилие, в свою очередь, дезорганизовало способность народных масс добиваться экономических требований, что привело к их дальнейшему обнищанию.

Чтобы быть политическим, анализ должен определить, являются ли государственное насилие и ответы народного восстания последней стадией старого кризиса олигархической власти: утратой консенсуса и легитимности, которая сделала необходимой насильственный контроль над угнетенными секторами и привела вовлеченные страны к фактической гражданской войне. В 1982 году в Гватемале произошло ослабление форм правления, возглавляемых военными офицерами, которые оправдывали свое присутствие в правительстве как наилучшую гарантию борьбы с повстанцами. Не следует забывать, что именно армия призвала к возвращению к конституционности и избирательным процессам. Как точно показывает Сюзанна Йонас, этот переход нельзя действительно считать «демократическим». Тем не менее возвращение гражданских президентов, законодательного собрания и конкуренции между политическими партиями (какой бы слабой она ни была) нельзя рассматривать просто как часть контрповстанческих действий.

Экономика также стала неуправляемой, первоначально в результате международного финансового беспорядка и роста цен на топливо. Но кризис, начавшийся таким образом и сначала затронувший экспортный сектор, был лишь детонатором уже потенциально взрывоопасной внутренней ситуации и обнажил отсталость экономической структуры Гватемалы. Например, бедность и безработица уже были частью «нормы» недоразвитости. Кризис усугубил эти явления, доведя их до нынешней крайности, когда 40 процентов рабочей силы находится в различных формах так называемого неформального сектора, что усиливает глубокую неоднородность социальной структуры страны. Процесс «неформализации» не только экономический, и этот субстрат лучше всего понимать как часть сложной динамики социальной дифференциации, в которой логика производства («микропредприниматели») дополняется логикой выживания семьи.