Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 57 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

Помимо тактической важности задуманной операции, эта атака на маленький гарнизон должна была стать примером партизанских методов, на котором следовало учиться новым бойцам. Однако в этот раз нам впервые стала очевидна склонность к импровизации товарища, имевшего наибольший военный опыт среди нас, в чьих руках оказалась ответственность за операцию. На закате следующего дня наш многочисленный отряд занял группу домов, откуда уже был виден военный пост. Вместо того чтобы использовать светлое время суток для рекогносцировки расположения зданий, путей доступа и положения часовых, товарищ, командовавший военной частью операции, отвлекся и забавлялся обсуждением цен и количеств с удрученным местным торговцем, который не соглашался на общую оплату купленных у него товаров. Тот привез их на мулах из далекого Чахуля и требовал оплатить каждую пачку печенья и каждую газировку по отдельности, поскольку его владение арифметикой, видимо, было не очень велико. Чтобы осуществить столь сложную коммерческую операцию, используя платежные средства крупного номинала, те мелкие монеты, что у нас были, пришлось менять столько раз, сколько товарных единиц было предметом сделки. К моменту завершения расчетов уже стемнело. В это время дозоры авангарда захватили двух крестьян. Один оказался жителем домов, где находился гарнизон, и с самого начала отказывался давать информацию. Однако военный руководитель уцепился за возможность того, что этот субъект приведет нас к месту и укажет расположение вражеских постов. Человек предпочел умереть, чем сделать это. Позже мы узнали, что он был гражданским агентом армии. То, что последовало дальше, было карикатурой на военную операцию. Наша колонна, ведомая захваченным шпионом, приблизилась в темноте к возвышенности, откуда мы могли видеть керосиновые лампы военного объекта, смешанные с огнями гражданских домов. В этих обстоятельствах невозможно было знать, по какой цели мы собираемся открыть огонь. Проводник, уже связанный, продолжал отказываться от любой информации. После того как мы позволили себя увидеть в деревне, было неудобно откладывать атаку на следующий день. Военный руководитель операции представил нам тогда дилемму: либо мы наугад штурмуем вражескую позицию, попутно снимая посты там, где они встретятся, либо мы просто обстреливаем главное здание с нашей позиции и отступаем, не пытаясь заставить защитников сдаться. Мы решились на последний вариант. В домах, окружавших гарнизон, находились гражданские всех возрастов, и в самих частных домах вражеские солдаты выставляли посты. Было явно безответственно подвергать опасности гражданское население при атаке, которую можно было лучше подготовить в последние часы дня. Поэтому по команде «огонь» мы в течение нескольких минут расстреливали навскидку вражеское сооружение, ориентируясь по свету фонарей. Мы отступили, оставив на месте полную коллекцию используемых нами калибров и труп вражеского шпиона. Позже мы узнали, что солдаты гарнизона, напуганные внезапной стрельбой, в панике разбежались, оставив в казарме большую часть вооружения, а некоторые – даже штаны.

Спустя месяцы мы узнали развязку истории Фонсеки. Во время вылазки на Шашбок мы узнали, что предателю удалось бежать из рук армии, поэтому перед отступлением на север мы отдали приказ расстрелять его после суда, если он снова установит связь с организацией. Смерть стольких товарищей и риски, которым была подвергнута вся организация в этом районе, не могли остаться без наказания. В джунглях мы получили на магнитофонной ленте рассказ о случившемся, произнесенный его собственным голосом. Это были слова того, кто в тот момент уже вечно покоился под соснами горы. Он подписался как Гетсаль – птица, которая не умеет быть в неволе. Среди слов, которые он теперь использовал, было много армейского жаргона. На своем беглом испанском и с юношеским тембром он рассказывал о событиях со дня своего захвата. Перед нами снова прошли события, которые мы только что пережили, но теперь описанные с точки зрения того, кто месяцами жил в ослеплении и одиночестве предателей. Любовь к жизни оказалась сильнее обязательства, данного беднякам своей страны. Однако это было честное признание, в котором он не пытался ни на йоту умалить свою ответственность. Он рассказывал, как его избили и как он видел однажды на рассвете в казарме Санта-Крус-дель-Киче, как товарищи, которых он выдал, шли к месту казни. Он объяснял, как был на волосок от смерти во время засады 3 марта и как ему хотелось убежать и укрыться за огнем его товарищей, всего в нескольких шагах от свободы, в том месте, где страх и ошеломление заставили его остаться неподвижным, прижатым к земле. Он рассказывал, как офицеры, испуганные атакой, решили немедленно вернуться и как они сговорились с солдатами сказать начальству ложь, чтобы оправдать отступление без преследования партизан. Однажды утром, рассказывал он, в одном из наших лагерей Рафаэль, другой из захваченных, связанный и обезображенный побоями, призвал его признаться и избавить его от дальнейших пыток за то, чего он не знал. Всё время, пока длился его плен, добавил он, он всегда лелеял надежду бежать и вернуться к нам, где, несмотря ни на что, было его место. Ему ни разу не удалось его убедить, потому что он никогда не упускал из виду, что общество состоит из богатых и бедных и что оба эти класса находятся в смертельной борьбе. Всё, что ему говорили, лишь подтверждало эту истину, поскольку сами солдаты и некоторые офицеры признавали это и в частном порядке соглашались, что партизаны рано или поздно победят. Наконец, он рассказал, что на вражеском посту, в окрестностях горного массива, где находились партизаны, ему в конце концов доверились и назначили помощником повара. Однажды днем, пока солдаты играли в футбол, он незаметно улизнул и добрался до опушки леса. Заметив его отсутствие, солдаты прочесали местность, но ему удалось добраться до дома одного сотрудника, жившего изолированно в горах. Этот товарищ спрятал его, дал ему гражданскую одежду, приготовил еду на день и проводил по тропам, которые вывели его из этой зоны.