Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 31 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

Почти бегом он пересек болотистые зоны с манако и совершенно незнакомые ручьи, где находил только старые следы пекари. На закате он увидел гигантскую удаву, скользящую в неизвестном направлении, и почувствовал еще большее отчаяние. Уже почти стемнело, когда он нашел первые следы партизан. Он был на одном из последних лагерей перехода. От этого места легко было восстановить пройденный колонной на прошлой неделе маршрут до того места, откуда он ушел утром. Те, кто возвращается в лагерь после того, как заблудился, приходят с особым блеском в глазах, который трудно забыть.

Опыт Рубелолома открыл нам, что проблема выживания потребует гораздо более сложных решений, чем мы себе представляли. Ее ни в коем случае нельзя было решить, механически разместившись в населенных зонах. Однако на несколько дней мы полностью потеряли перспективу. Заговорили о том, чтобы выпустить первую сводку с войны, в тот момент, когда у нас даже не было связи с внешним миром. Это было искушение боем, которое возникло как новый мираж на нашем горизонте. В своем отчаянии мы дошли до мысли, что безразличие людей – это результат страха и отсутствия доверия к тому военному проекту, который мы собой олицетворяли. Это объяснение отнюдь не было лишено логики. Предоставить шансы на победу армии в лохмотьях, конечно, было умозаключением, недоступным для рассуждения людей, привыкших верить только в осязаемые реальности; но и сами факты отметали recourse к бою как альтернативу. Нельзя построить правду выстрелами, когда сами действующие лица не объясняли себе феномена пороха. Оружию предстояло ждать более благоприятных дней. Чтобы жители того мира приняли наше дело и взялись за винтовки, должно было произойти еще много событий. Не словами, не эпизодическими рейдами, не необъяснимыми вооруженными столкновениями собирались мы убедить их в справедливости наших установок. Чтобы великие замыслы начали кристаллизоваться, нужно было, чтобы маленький бродячий отряд изменил свои привычки и в оседлости дней открыл для себя истину жизни.

Вернувшись из Рубелолома, мы снова взяли курс на первые партизанские земли. Мы искали ту единственную деревню, где удача нам улыбнулась и где мы были уверены, что плодом станет настойчивость. Это было правильное решение, потому что тогда нам выпала возможность узнать необыкновенных людей. Много дней спустя, вернувшись в этот район, проведя долгие чаты, вглядываясь в их дома и подкарауливая их на обочинах троп, мы снова увидели тех первых гватемальцев из февраля. Они не забыли нас. В наше отсутствие они построили плот, пересекли реку и углубились в джунгли в поисках поселков, где можно было добыть жизненно важные для выживания партизан предметы. На лесную поляну, так что даже их родные не заметили, они принесли нам на этот раз чудесный груз: соль, плитки панелы, хлеб, крючки, нейлон, в ящиках с сеткой, где тщательно сохранили от влаги и от собственных искушений эти запретные блага. С тех пор стало видно, кому суждено расти прямыми, а кто – кривыми деревьями. Один великан, молчаливый и честный, с библейским именем и сведущий с юности в этих делах, щеголяя мудростью, накопленной за долгие годы, сказал нам тогда от сердца слова ободрения и приверженности, которые до сих пор звучат в нашей памяти. Другой, человек немногословный и со скрытой радостью, но большого характера, выразил взглядом, что понял и что отныне мы можем на него рассчитывать. Третьим был тот долговязый большелобый парень с первой встречи. Тут же они выбрали себе псевдонимы, и с тех пор один из нас остался с ними, отвечая за то, чтобы не угасла та зарождающаяся преданность, которую они проявляли к партизанам.