Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 29 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

Наши тогдашние привычки подчинялись расписанию голода и похода. Мы вставали с первым светом и ждали завтрак, слушая шестичасовые новости. Когда проходили словесные очереди национальных новостей, в семь часов, мы снимали котелок и раздавали порции муки. Каждый был волен съесть всю порцию или оставить что‐то на середину дня, так как огонь снова разводили только к темноте. В маленькой банке из-под сардин те, у кого хватало на это смелости, откладывали эквивалент обычного куска, то есть примерно треть полной порции. Этот контейнер с холодной безвкусной массой становился навязчивой идеей утра и мерой силы воли.

Тот, кто дольше выдерживал испытание, добирался до десяти утра с нетронутой порцией. Были такие, кто некоторое время упорствовал в этой бесполезной пытке, в то время как другие отказывались после двух-трех неудач. Итак, к восьми мы были готовы выступать. В это время мы обычно слушали международные новости. Волны «Голоса Америки» были единственными, которым в тех широтах удавалось пронзить таинственные области эфира и достичь нашего приемника. Таким образом, неприятный момент возобновления марша совпадал с музычкой в смокинге и с голубыми глазами в конце новостной программы этой радиостанции. По воле и милости условных рефлексов даже сегодня, когда нам случается услышать эти такты, в памяти всплывают дни с сырой пальмой и привалы, когда все засыпали в ожидании, пока авангард пробьет просеку, осажденные роями пчел, собиравших соль с нашего первого утреннего пота.

Во время перехода к Чишою одним из памятных событий стала охота на серого оленя. Мы уже прошли много дней пути, и когда достигли берегов Техи, великолепный экземпляр был замечен. Это был молодой самец с короткими рогами и высокими ногами, чья серая шерсть ярко выделялась среди листвы. Виктор и Хулиан были авторами подвига. Первый из них во время рутинной охоты следовал по пойме реки и на одной прогалине случайно поднял зверя. Он потерял его из виду на несколько минут, но чуть дальше его второй раз застала врасплох стая грузной добычи. Однако охотник, уже предупрежденный присутствием оленя, держал оружие наготове, и на этот раз ему удалось на бегу всадить в него несколько пуль. Будучи серьезно раненным, животное бросилось в реку и сумело достичь противоположного берега. Однако здесь, привлеченный выстрелами и шумом, немедленно появился другой охотник. С мачете в руке он бросился на перепуганного зверя, добив его ударами по голове. Оба охотника переправили по течению огромную тушу и предстали с ней в лагере. Когда мы вытащили ее на берег, мокрую, с высунутым нежным языком, мы убедились в ее большом весе. Бока ее были усеяны клещами, а с мощной шеи, уже окоченевшей от смерти, свисал большой жировой мешок. Ее сушеное мясо сопровождало нас в последующие дни.

Шел март, когда мы достигли берегов Чишоя. Мы наконец коснулись границ необитаемого мира, который в течение нескольких месяцев был ареной наших скитаний. Мы начали слышать первые слова на диалекте кекчи и ощущать скрытность его жителей. В то же время до нас доходили всякого рода лестные новости. Мы узнали, что по реке регулярно идет торговля и что в некоторых прибрежных деревнях есть маленькие сахарные трапиче. Большинство жителей были поселенцами, пришедшими сюда издавна; у них были довольно обширные участки, отвоеванные острием мачете у неудержимого моря джунглей. Пролетающие сквозь открытые пространства стаи ара и огромные объемы света на полянах снова познакомили нас с реальными размерами пространства после месяцев жизни в полумраке конкастов и бабочек. Наше состояние, должно быть, было ужасным, потому что крестьяне смотрели на нас со смесью изумления и жалости, отмечая лохмотья, трупную худобу, отросшие космы и голодный взгляд этой группы потерпевших кораблекрушение, выброшенных джунглями. Один двуязычный дискриминатор, хотя услужливый по обязанности, продал нам кур и связку сигар, беспокойно снуя по дому и хлопками подгоняя двух своих жен-индеанок, которые готовили тортильи к обеду. От него мы узнали, что выше по реке есть старый поселок, где мы, вероятно, сможем достать припасы.