Онлайн книга «Вложи деньги в бунт! История скандинавских революционеров-налетчиков»
|
Первоначальный интернационализм коммунизма был ослаблен. Империализм добился огромного успеха в разделении мирового пролетариата на различные конкурирующие группировки. Многие рабочие в империалистических странах настолько сильно отождествляли себя со своей нацией, что были готовы сражаться в империалистических – и «межимпериалистических» – войнах. Вспомните страстные, но неэффективные призывы Розы Люксембург к интернационализму во время Первой мировой войны. Однако в антиколониальной и антиимпериалистической борьбе национализм также сыграл прогрессивную роль в качестве оплота против глобального господства самых могущественных наций. В форме национально-освободительных движений национализм смог победить колониальное и империалистическое правление. Но как только националистические чувства перестали использоваться для защиты сообществ от врагов извне, другими словами, как только они обратились вовнутрь, понятия национальной идентичности, безопасности и единства стали инструментами угнетения. Защиту и угнетение часто трудно отличить. Похоже, что многие успешные национально-освободительные движения застряли перед этой дилеммой. Они либо придерживаются деспотического и изолированного национализма, либо приспосабливаются к глобальному неолиберальному рынку, как в случае с Южной Африкой. Отвечая на эти вопросы, «Империя» открывает перспективы для возобновления глобального сопротивления – в некотором смысле книга возвращает нас к интернационализму Маркса и Ленина. В то же время я не думаю, что Хардт и Негри предлагают какие-то конкретные ответы на вопрос о том, что делать. У них нет предложений относительно конкретных шагов здесь и сейчас, равно как и долгосрочных стратегий. На данном этапе они предпочитают брать на себя роль ученых, оставляя «активистам» разбираться в этих вещах. Но политическая теория, которая не предлагает конкретных предложений для политической практики, является слабой теорией. Все еще слишком много философов интерпретируют мир, в то время как реальной проблемой остается его изменение. – Что осталось от теории паразитического государства? Торкил: Много. Мы не говорим о малоизвестной идее 1970-х годов. Суть теории паразитарного государства остается весьма актуальной. Даже недавние научные работы доказывают это, например, «Империализм и глобализация производства» Джона Смита, «Глобальное разделение труда» Тимоти Керсвелла и «Разделение в глобальном труде», а также «Разделенный мир, разделённый класс». Я думаю, что все еще существуют убедительные эмпирические доказательства связи между империализмом и рабочей аристократией. Множество данных подтверждает растущий разрыв между уровнем жизни в нашей части мира и в странах Третьего мира. Около половины населения мира живет менее чем на два доллара в день. Разница в средней заработной плате между странами ОЭСР, а во всем остальном мире примерно 11 к 1. Сегодня 80 процентов промышленных рабочих мира находятся в странах Третьего мира, что приносит сверхприбыли транснациональным корпорациям и дешевые товары рабочей аристократии нового века. Зак Коуп подсчитал, что в 2009 году сумма, переведенная в страны ОЭСР из остального мира, составила 6500 миллиардов долларов США. Как гражданам одной из богатейших стран мира, нам выпала большая честь путешествовать и своими глазами видеть результаты такого неравенства. |