Книга Крымский перелом, страница 81 – Эдуард Тен

— Рядовой Ильин, ваше высокопревосходительство.

— Где служил ранее?

— В егерской команде при пехотном полку, ваше высокопревосходительство.

— И как тебе служится нынче?

— Так даже не сравнить, ваше высокопревосходительство, — ответил солдат с искренней теплотой. — И обмундировка, и довольствие, а ружьё — это ж песня. Благодарю Господа, что сподобил служить в такой дивизии.

Было видно, что солдат говорит от души.

— Значит, доволен, говоришь. А офицеры по морде не бьют?

— Никак нет, ваше высокопревосходительство, — покосился он на фельдфебеля, стоявшего неподалёку. — Да и к чему им самим мараться? На то другие поставлены.

Я проследил за его взглядом.

— Фельдфебель, ко мне! — приказал я.

Ко мне подскочил дюжий фельдфебель с пышными усами, в ладном обмундировании.

— Фельдфебель второй роты первого батальона Бураков, ваше высокопревосходительство, — представился он.

— Руки распускаешь, фельдфебель? — спросил я.

— Только в случае крайней нужды, ваше высокопревосходительство, — ответил он без утайки. — С опаской и сбережением. Зубы бережём, в сурьёзные места не бью.

— Остаётся задница, фельдфебель?

— Так точно, она родимая, — не смутился Бураков. — Самый короткий путь до головы. Шмякнешь палкой — так сразу и доходит, и понимание случается в дурной голове.

Я усмехнулся и повернулся к командиру полка.

— Командир полка? — спросил я.

— Я, ваше сиятельство, — подскочил подполковник Степнов, командир третьего полка.

— Первый батальон после завтрака начнёт манёвры первым.

Весь день третий полк с перерывом на поздний обед выполнял задачи, поставленные мною. Надо признать, выполнил их весьма неплохо. Но чувствовалась медлительность и некоторая неуклюжесть в выполнении манёвров в составе полка. В батальонном составе выглядело гораздо лучше. Полковая артиллерия — ротные и батальонные гранатомёты — отстреляла по три мины на отлично. Чувствовалась хорошая подготовка артиллеристов. Все остальные действия были мною тщательно отслежены.

В шесть часов вечера я объявил отбой, и полк проследовал в своё расположение.

Когда мы возвращались в городок дивизии, к нам подъехал подполковник Сомов в сопровождении трёх всадников. Я вышел из кареты.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! — бодро отрапортовал Андрей.

— Здорово, крестник! — Я обнял его. — Ого, уже подполковник!

— Здравствуйте, Пётр Алексеевич, — смутился Андрей. — Думал, сегодня ко мне в полк приедете, гляжу — не собрались. Вот и приехал сам.

— Завтра собирался к тебе и Косте, — ответил я. — А где, кстати, граф Муравин? — спросил я у Мангера.

— Я отпустил его в краткосрочный отпуск, на десять дней, — пояснил Мангер. — Начальник штаба временно исполняет его обязанности. Его второй полк — лучший в дивизии.

— Что, Андрей, лучше, чем твой? — подначил я Сомова.

— Это пока лучший, — бодро ответил Андрей. — Ещё немного, и нужно будет поглядеть, кто есть кто. У меня в полку новобранцев половина, а у Кости больше половины — старослужащие.

— Это правда, Пётр Алексеевич, — подтвердил Мангер. — Третий полк формировался самым последним. Ещё полугода нет. Да и подполковник Степнов тоже новичок в этом деле — вместе со своими солдатами учится.

— В таком случае прошу прощения, подполковник, — сказал я, повернувшись к Степнову. — В этом свете успехи полка очевидны. Продолжайте в том же духе, глядишь, и другие полки обгоните в боевой подготовке.