Книга Крымский перелом, страница 78 – Эдуард Тен

Как только стихли последние слова, зал буквально взорвался аплодисментами. Я перевёл дух и улыбнулся.

— Спасибо, братцы. За то, что вы есть.

В тишине, наступившей после аплодисментов, мне показалось, что даже стены Морского собрания вздохнули вместе с нами.

— Ваше сиятельство, исполните ещё, что-нибудь морское. Наверняка у вас есть новая песня.

— Просим…просим… ваше сиятельство, — дружно подхватили остальные.

— Хорошо, господа, есть у меня ещё одна морская песня. Прошу быть снисходительными критиками. Я не профессиональный песенник.

Откашлялся и запел. Песня «Прощайте скалистые горы» была как раз в тему. Проста и патриотична.

Прощайте, скалистые горы,

На подвиг Отчизна зовет!

Мы вышли в открытое море,

В суровый и дальний поход.

А волны и стонут, и плачут,

И плещут на борт корабля…

Растаял в далеком тумане Рыбачий,

Родимая наша земля.

Корабль мой упрямо качает

Крутая морская волна,

Поднимет и снова бросает

В кипящую бездну она.

Обратно вернусь я не скоро,

Но хватит для битвы огня.

Я знаю, друзья, что не жить мне без моря,

Как море мертво без меня.

Нелегкой походкой морскою

Иду я навстречу врагам,

А после с победой геройской

К скалистым вернусь берегам.

Хоть волны и стонут, и плачут,

И плещут на борт корабля,

Но радостно встретит героев Рыбачий,

Родимая наша земля.

После краткой паузы зал взорвался бурными аплодисментами. Хлопали долго и воодушевлённо.

Банкет потихоньку стихал. Офицеры расходились, но многие задерживались, чтобы ещё раз обменяться впечатлениями о вечере. Я стоял у окна, глядя на тёмную гладь бухты, когда ко мне подошёл Корнилов.

— Пётр Алексеевич, — сказал он, — вы сегодня сделали больше для боевого духа флота, чем мы смогли за последние годы.

— Я просто спел несколько песен, Владимир Алексеевич, — ответил я, обернувшись.

— Не просто, — покачал головой Корнилов. — Вы показали им, что начальник СИБ — это не бездушный чиновник, а человек, который дышит с ними одним воздухом. Это дорогого стоит.

Я усмехнулся.

— Надеюсь, это поможет нам в деле подготовки к обороне.

— Уверен, — сказал Корнилов. — Завтра мы начнём усиленные работы на редутах. Метлин уже взялся за дела. Дмитриев подал прошение об отставке.

— Вот и хорошо, — кивнул я. — Значит, всё идёт по плану.

— А как долго вы ещё пробудете в Севастополе? — спросил Корнилов.

— День, — ответил я. — Затем поеду в Красное, а оттуда — на Кавказ.

— Тогда завтра я покажу вам город, — сказал Корнилов. — Таким, каким он будет через месяц.

— Принимаю приглашение, — улыбнулся я. — Непременно хочу побывать на Малаховом кургане.

Провожая меня до кареты Корнилов заметил.

— Сейчас на флоте нет столь популярной личности как вы, ваше сиятельство. Прямо завидно становится.

— Зависть не хорошая черта, боритесь с ней Владимир Алексеевич. — Назидательно заметил я. Все рассмеялись.

Немного в стороне стояла группа офицеров. Говорили негромко.

— Кто бы мог подумать, что это тот самый подлый и хитрый интриган, который пробрался в окружение императора и творит свои чёрные дела, — задумчиво произнёс капитан второго ранга, тот самый, что пел с князем в дуэте. — Наслушался слухов во время пребывания в Петербурге.

— Как говорят, он дал укорот обер-интенданту и отстранил его от должности, — поддержал разговор капитан первого ранга Рюмин. — За одно это я готов уважать князя. — Он помолчал, затем добавил: — Жаль, если его съест придворная камарилья.