Книга Крымский перелом, страница 67 – Эдуард Тен

— Время ещё есть. Столь большие перемены на флоте невозможны в одночасье. Сил хватит вступить в любую войну и выстоять в ней. — Успокоил себя адмирал Меньшиков, откинувшись на спинку кресла.

Адмирал светлейший князь Меньшиков Александр Сергеевич, морской министр, генерал губернатор Финляндии, просто не ожидал решения императора о его освобождении от должности морского министра. Николай Павлович оставил за ним должность генерал-губернатора Финляндии с посланием:

Господин генерал-адъютант, адмирал, светлейший князь Меньшиков А.С

Многолетнее и ревностное служение Ваше на благо Отечества, а особливо труды Ваши по приведению в порядок Морского ведомства, известны мне в полной мере. Вы взяли на себя бремя, которое прежде казалось непосильным, и с честью его понесли. Однако, видя, с каким неослабным напряжением Вы трудились все сии годы, я считаю своим долгом, как Государь, пекущийся о здоровье своих верных слуг, избавить Вас от тягостей прямого управления сложным морским министерством, дабы Вы могли восстановить свои силы.

Но и в покое, который Вы заслужили, я не мыслю оставить без употребления Ваши обширные дарования и государственный ум. Посему, оставляя за Вами столь важный пост Финляндского генерал-губернатора. Укрепление сего края, столь важного для безопасности нашей столицы и всего Балтийского побережья, есть дело первостепенной государственной важности. Я уверен, что Ваша твердость и знание дела послужат здесь не менее, чем на флоте, на благо России и для утверждения порядка во вверенном Вам крае.

Таким образом, Вы, оставшись в моем ближайшем совете, сможете уделить всё свое внимание делам Финляндии, не обременяя себя повседневными хозяйственными хлопотами Морского министерства.

Пребываю к Вам благосклонный

Николай.

Меншиков сидел растерянный и потрясённый. Слова государя всё ещё звучали в ушах — такие ровные, такие исполненные участия, и оттого особенно неловкие, как чужой мундир, надетый наспех.

— Как так случилось? За что? Почему? — тихо проговорил он, проведя рукой по лицу. — Я ведь не щадил себя. Я влез в каждую корабельную книгу, я поставил учёт, я выгнал казнокрадов… Что я пропустил? Где не угодил?

Он поднялся и медленно прошёл к окну. За стеклом серо и привычно проступил Петербург — мокрые крыши, вечная суета, которая теперь шла без него.

— Забота о здоровье? — усмехнулся он невесело. — Государь добр, но мы оба знаем: здоровье тут ни при чём. Меня убирают. Чинно, благородно, с почётом — но убирают. Финляндия… Что ж, край важный. Но это не флот.

Он замолчал. В тишине кабинета начало вызревать тяжёлое, холодное недоумение. — Кто? — сверлило в голове. — Кто сумел так тонко повернуть дело, что я сам не заметил, как оказался за бортом?

И вдруг, с внезапной ясностью, он понял. Имя пришло само собой, без усилия, словно всё это время лежало на поверхности, ожидая, когда его заметят.

— Князь Иванов-Васильев, начальник СИБ, — произнёс он почти шёпотом и медленно покачал головой. — Вот оно что. Значит, вы решили, что со мной позволено так поступить. Решили, что флот без меня обойдётся…, а государю шепнули, что я слишком тяжёл и неповоротлив для этого кресла.

Он помолчал, глядя в окно. Пальцы слегка сжались на подоконнике, но лицо оставалось спокойным.