Книга Крымский перелом, страница 52 – Эдуард Тен

Я рассмеялся, но смех был скорее снисходительным, чем весёлым.

— И кто же рассказал тебе обо мне такие байки?

— Марэ и Наталья, — призналась Катя. — Ты не думай, Петя, они так не считают. Просто они случайно услышали эти слухи и тоже переживают за тебя.

— Ну вот видишь, Катюша, — я приподнял её подбородок, заглядывая в глаза, — не все считают меня злодеем. А те, кто боится меня и распространяет подобные слухи, — это те, у кого совесть нечиста. Они боятся, что я возьмусь за них и выведу на чистую воду.

— Петя, но не все же негодяи и нечистые на руку, — возразила она.

— А я и не говорил про всех, — мягко ответил я. — Много у нас и честных, порядочных служивых людей. Эта кучка бездельников, которая отирается при дворе, пытаясь выловить рыбку в мутной воде, лишь малая часть, притом самая шумная и крикливая. Успокойся и не обращай внимания. Честных и порядочных я всегда замечу, окажу уважение и поддержку. Ну а тех, кто попадётся мне с поличным, — накажу так, чтобы другим неповадно было.

Катерина прижалась ко мне и тихо вздохнула, словно сбросив тяжёлый груз. Её рука легла на мою грудь, и я накрыл её своей ладонью.

— Спасибо, Петя, — прошептала она. — Мне стало легче.

— Спи, моя хорошая, — сказал я, целуя её в лоб. — Я рядом. Я всегда буду рядом.

Она закрыла глаза, и через минуту дыхание её стало ровным и глубоким. Я ещё долго лежал, глядя в потолок, и держал её за руку, чувствуя, как вместе с её дыханием уходит моя усталость и раздражительность.

Иногда, чтобы исцелить душу, достаточно нескольких простых слов. И я обещал себе — буду говорить их чаще. А что до злословия в мой адрес… Пусть боятся и уважают, чем улыбаются в глаза и плюют в спину.

Наступил момент разговора с четой Кляйнмихелей. Я пригласил их обоих в особняк, где располагался аналитический центр, оформленный как заурядный архивный отдел СИБ. Граф и графиня прибыли в назначенное время. Наверняка граф догадывался, что что-то происходит вокруг его персоны, но он был уверен в своей непогрешимости.

— Потрудитесь объяснить, князь, что всё это значит? — с ходу попытался продавить меня граф. Графиня села в кресло с независимым видом и с вызовом смотрела на меня.

— Что за туман таинственности? — продолжил с усмешкой граф.

— Ничего секретного и таинственного. Просто я не хотел, чтобы о нашей встрече не знал никто лишний. В ваших же интересах граф.

— Вы хотите предъявить мне что-то или обвинить меня в чём-то, чтобы выставить в глазах государя вором и казнокрадом? Как мне думается, вы это проделывали не раз с достойными людьми. Так вот, заверяю вас: со мной этот номер не пройдёт. Его величество прекрасно знает, что я никогда не брал копейки из казны.

— Ну что вы, Пётр Андреевич, в вашей честности и порядочности по отношению к службе никто не сомневается, — усмехнулся я, наслаждаясь озадаченным видом графа. — У меня претензии к вашей супруге.

— Да, но позвольте… При чём тут Клеопатра?

— Прошу вас, Пётр Андреевич, ознакомьтесь. — Я протянул ему пухлую папку.

По мере чтения лицо графа становилось всё бледнее, на лбу выступил пот. Он машинально достал платок и стал вытирать лоб и виски, затем посмотрел на меня и, видимо, прочёл в моих глазах приговор себе и своей жене. Молча протянул папку Клеопатре. Она буквально выхватила её и впилась в бумаги, быстро пробегая глазами текст.