Книга Крымский перелом, страница 188 – Эдуард Тен

Однако на маршруте продвижения Мангер неожиданно столкнулся с шотландским гвардейским полком при десяти орудиях и батальоном французских гренадер — всего около двух тысяч штыков. Надо отдать должное британцам: они не дрогнули, в отличие от турок. Осознавая малочисленность, шотландцы растянулись в двухшереножный строй, расставив в промежутках орудия, и замерли в спокойном ожидании боя. Подполковник Андрей Сомов приказал остановить наступление полка.

— Ложись! — прозвучала команда, мгновенно подхваченная по цепи. Полк словно единым движением припал к мёрзлой земле.

Тут же прогремел залп шотландских пушек — ядра легли вплотную к стрелкам. Гранатомётчики, действуя с предельной скоростью, после пристрелочных выстрелов накрыли ряды противника залпом из пяти гранат. Шотландские ряды вздрогнули от разрывов, и, видимо, командир гвардейцев, оценив подавляющую мощь наступающих, осознал безнадёжность положения. Но было поздно.

Русские стрелки, накатываясь волнами, стремительно сокращали дистанцию. Тактика была отработана до автоматизма: первая шеренга давала залп, сменялась следующей, та, пробежав десять шагов, вновь поражала врага — и так безостановочно. Ряды шотландцев таяли на глазах, но ни один боец не побежал, не дрогнул. Они мужественно отвечали, сумев дать даже два ответных залпа. С семидесяти метров заключительный залп русских стрелков уложил последних из оставшихся в живых шотландцев и французов. Санитары уже собирали немногочисленных убитых и раненых стрелков с нашей стороны — потери оказались ничтожными по сравнению с результатом.

Полки графа Муравина и Степанова, не сбавляя шага, сметая с пути случайные заслоны, рвались вперёд. С левого фланга два полка из дивизии Райкова, они двигались параллельно, почти не встречая сопротивления, и уже нависали над окраинами Балаклавы.

Но самый неожиданный и страшный удар судьбы уготован был правому флангу. Пластунская бригада, выбирая кратчайшую дорогу среди холмов, внезапно вышла прямо на бивуак английского драгунского полка. Там ещё дымили походные костры, лошади стояли на привязи, а люди, застигнутые врасплох, бросились к коновязям. Британцы, несмотря на внезапность, попытались собраться в строй. Офицеры, выхватив сабли, сиплыми голосами выравнивали ряды, и сквозь шум лагеря слышался дробный топот сапог, бегущих к оружию.

Однако гранатомётчики пластунов опередили их на мгновение. Дружный залп накрыл лагерь частые взрывы раздавались по всему лагерю, внося в ряды драгун сумятицу. Лошади, обезумев, рвали привязь и, давя седоков, носились меж палаток. В этом аду англичане всё же успели выстроиться — пусть в неровную, шатающуюся линию, с оскалёнными лицами и поднятыми карабинами, но они стояли, отстреливались.

Батальоны пластунов развернулись и дали первый залп. Огонь вёлся по готовности — шеренги стреляли одна за другой без промедления, и каждая пуля находила цель. Драгуны пытались отвечать, но их жидкий строй просто не выдерживал плотности русского огня. Они падали, а те, кто оставался, смыкали плечи, из последних сил пятясь назад, к реке. Они погибали мужественно, без единого крика о пощаде. За какие-то несколько минут беспощадной стрельбы английский драгунский полк перестал существовать. Почти все его чины легли там, где пытались принять бой. Никто не бежал. Противник был уничтожен прежде, чем успел нанести нам хоть один удар.