Книга Крымский перелом, страница 16 – Эдуард Тен

— Князь, прекратите ваши провокации. — Недовольно сказал император.

Александр еле заметно качая головой с осуждением смотрел на меня, а Павел обалдевший и окончательно избавившись от липких сетей Морфея уставился на меня как будто видел впервые.

— Прошу успокоиться, господа. — Император поднял ладонь, и шум в кабинете стих. — А вы, князь, сообщите нам более детально и обоснованно: в чём именно вы видите те критические недостатки в армии и флоте, о которых столь громогласно заявили?

Я уже открыл рот, но Чернов, не дав мне и секунды, влез со своей ехидцей:

— Да, князь, поделитесь вашими аналитическими выводами. Вы же у нас мастер копаться в чужом грязном белье. Похоже, это ваше основное призвание.

На его губах заиграла злая усмешка. Император промолчал. Никакого замечания со стороны его величества не последовало — он лишь приподнял бровь, ожидая моего ответа.

Я медленно повернулся к Чернову, выдержал паузу и проронил тихо, но все услышали:

— Вашему грязному белью, военный министр, я непременно найду применение. Всему своё время и место. Можете не сомневаться.

Чернов поперхнулся, но император нетерпеливо постучал ладонью по столу:

— Князь, я жду ваших пояснений! Не заставляйте себя ждать.

Я встал, оперся ладонями о край стола и заговорил — чётко, размеренно, словно читал приговор.

— Согласно имеющимся у меня сведениям, армия Англии перевооружена новыми нарезными ружьями на семьдесят, а по некоторым данным — на восемьдесят процентов. Армия Франции — примерно наполовину. Наша же армия в лучшем случае располагает десятью процентами штуцеров, да и те — старого образца и выпускаются малым количеством. Попытки военного министерства переделать старые гладкоствольные ружья в капсульные и прочие «усовершенствования» — это деньги, выброшенные на ветер. И деньги эти, смею заметить, весьма немалые. Такая «модернизация» продолжается последние два года, а результат — нулевой.

Я перевёл взгляд на Чернова. Тот побелел. Я продолжил:

— Дальность прицельного огня английского нарезного ружья в два — нет, в два с половиной раза — превышает дальность наших гладкоствольных ружей. А теперь представьте, ваше величество: английский солдат просто расстреливает нашего, оставаясь вне зоны поражения. Мы даже не сможем дать ответный залп. Учитывая нашу устаревшую линейную тактику, которую господин военный министр свято чтит как заветы Суворова, прошу представить себе картину боя. Это будет не сражение — это будет бойня. Артиллерия — тоже не в лучшем состоянии: наши орудия уступают английским и французским в дальности стрельбы, скорострельности и точности. Мы стреляем на версту — они на две. Кто кого достанет, можно не считать.

Теперь о флоте. — Я повернулся к Меншикову, который сидел с каменным лицом. — Английский флот превосходит наш по количеству вымпелов в три раза. Мало того: на вооружении британцев более сорока паровых судов различного водоизмещения и назначения. У нас — одинадцать. И те — устаревшие, с полным износом машин и корпусов, держащиеся на плаву исключительно благодаря молитвам моряков и нашего русского авось пронесёт. На наших верфях заложено всего два паровых судна. В Англии — восемь. И разница эта, ваше величество, не просто количественная — она качественная. Мы отстали на поколение, если не на два.