Книга Крымский перелом, страница 15 – Эдуард Тен

Муравьёв и Невельской поднялись, готовясь покинуть кабинет.

— Благодарим за доверие, ваше сиятельство, — сказал Муравьёв.

— Мы служим России и только ей, господа, — ответил я, протягивая руку для прощания.

— Да, господа, в числе вооружения к вам будут переданы ружья относительно новой конструкции и кое-какие артиллерийские новинки. Они не сложные по конструкции и эксплуатации. Проследите чтобы эти новинки не попали в руки врагов. Особенно гранатометы.

По приказу императора я прибыл на Большой военный совет, где собрались все столпы империи: военный министр Чернов, морской министр светлейший Меншиков, цесаревич и, что удивило меня более всего, великий князь Павел Николаевич, чей интерес к подобным собраниям обычно был минимален.

На протяжении почти двух часов я слушал вполне успокоительные доклады министров о состоянии дел в армии и на флоте. О том, как благодаря неустанным трудам министров мощь нашей армии растёт, а флот крепчает. Нет, конечно, не всё, как бы хотелось, но они работают денно и нощно. Во мне начало закипать содержимое моего кишечника. Медленно и неотвратимо. Никто из присутствующих не обращал особого внимания на меня. Император внимательно слушал и делал пометки в своей тетради. Благостная атмосфера царила на совете. Великий князь Павел почти задремал, из последних сил борясь со сном. Я держался лишь усилием воли. Император, не подозревая, что произойдёт в дальнейшем, спросил меня:

— Князь, каково ваше мнение о состоянии нашей армии и флота?

Я встал и, когда все присутствующие с равнодушными лицами повернулись ко мне, заговорил спокойным голосом. Меня понесло легко с попутным ветром в задницу.

Я детально разложил перед ними факты застоя. Я показал, как военное министерство Чернова топчется на месте, игнорируя развитие новых видов артиллерии и других видов вооружения, а морское ведомство Меншикова игнорирует тот факт, что наш флот мало того что недостаточен в количестве, так ещё безнадёжно устарел и обветшал. Министр не имеет понятия о паровых судах, которых у нас единицы. Обнажил устарелость подходов в подготовке кадров, в инженерном деле, артиллерии и в снабжении. Говорил я резко, называя вещи своими именами: «армия готовится к прошлой войне, а флот — к позору».

В кабинете императора повисла тишина. Никто не ожидал от меня подобного, а потом началось.

Чернов с красным от возмущения лицом буквально орал на меня, обвинил в дискредитации власти и подрыве устоев государственности, а Меншиков, заикаясь от возмущения, громогласно заявил, что не мне, казачьему выскочке, указывать ему, как управлять в морском министерстве, и остальное в этом роде. Бабский скандал без логики, без рационального подхода к делу, о чём я незамедлительно довёл до присутствующих.

— Прекратить! — рявкнул император, возмущённый недостойным поведением присутствующих.

— Вам, князь, следует вести себя в соответствии субординации и границам приличий. Вы находитесь на военном совете, а не на ярмарке.

— Ваше величество, я готов подписаться под каждым своим словом, и, по-моему, я не позволил себе ни одного бранного слова ни в чей адрес, в отличие от военного министра и светлейшего князя. Если они считают меня неправым, пусть опровергнут мои выводы, сделанные на основании всестороннего анализа деятельности министерств за последние десять лет. Это я не сообщил о нерациональном использовании средств, выделяемых на военное и морское министерства. Больных мест столько, что, думается, легче прирезать старую лошадь и поставить новую, здоровую и свежую. Прошу прощения за простоту образов. Как правильно заметил военный министр, недостаток образования и воспитания. Казачий выскочка, вот и общаюсь по-простому.