Книга Служба имперской безопасности, страница 136 – Эдуард Тен

Затем император медленно, с заметным усилием поднял глаза на сына. И в этих глазах — усталых, глубоких, с красными прожилками от бессонных ночей, — Александр впервые за долгие годы увидел не сопротивление. Не привычную тяжесть несогласия. Не ту холодную отстранённость, которой государь обычно отгораживался от неприятных решений. В них было нечто иное: тихое, почти безмолвное согласие. Согласие человека, который наконец позволил себе сдаться перед очевидностью, но сдаться не как слабый, а как уставший правитель.

Голос императора, когда он заговорил, звучал глухо, с хрипотцой — так говорят люди, только что принявшие мучительное решение.

— Александр, — произнёс он медленно, — ты готов вверить в руки князя ту власть, которой наделяет его должность? Ты понимаешь, что это не просто бумага с подписью? Это ключ от всех дверей в империи. Это право знать всё, что скрыто от других. Это право действовать без оглядки на чины и звания. Ты действительно веришь, что он не употребит эту власть во зло?

Александр выдержал паузу. Он стоял прямо, руки за спиной, плечи расправлены — поза человека, который уже принял решение и не собирается отступать, даже если отец начнёт давить.

— Да, отец, — ответил он твёрдо, без тени сомнения. — Верю. Но при этом я отдаю себе отчёт, что подобная власть развращает любого. Поэтому он остаётся подконтрольным вам лично и только вам. У вас остаётся право, и вы должны помнить об этом, снять князя с должности в любой момент, когда вы посчитаете это нужным. Никаких бюрократических преград, никаких согласований. Ваше слово — закон. И это слово будет для него и наградой, и предупреждением одновременно.

Александр выдержал короткую, но выразительную паузу, а затем добавил тише, почти доверительно:

— Он будет знать, что сидит не на троне, а на скамье, которую в любой миг могут убрать из-под него. Этого достаточно, чтобы держать его в рамках. Поверьте мне, государь.

Последовало долгое, тягучее молчание. Слышно было лишь, как за окнами ноябрьский дождь продолжает свою бесконечную песню — то усиливаясь, то затихая, будто сама природа ждала решения императора. Камин догорал, угли тихо потрескивали, разбрасывая последние искры, словно прощаясь с этим вечером, который навсегда изменил ход истории.

Император перевёл взгляд на перо, лежащее рядом с чернильницей. Медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, он взял его в руку. Перо дрогнуло в его пальцах — но всего на мгновение. Затем он коротко, почти резко выдохнул и произнёс те слова, которые Александр ждал с таким напряжением:

— Хорошо. — Голос императора окреп, в нём появились те нотки командной твердости, которые были свойственны ему в лучшие годы правления. — Я подпишу указ. И, признавая заслуги князя Иванова-Васильева перед престолом и Отечеством, а также его многолетние труды во благо империи, прикажу присвоить ему чин генерала от инфантерии. Это будет не просто повышение — это будет знаком, что империя доверяет ему самую ответственную миссию на сегодняшний день.

Он взял лист с текстом указа, пробежал глазами строки, и, не медля больше ни секунды, поставил размашистую подпись внизу. Чернила блеснули при свете камина, и Александр поймал себя на мысли, что это, возможно, самая важная подпись, которую его отец поставил за последние десять лет.