Книга Шайтан Иван 12, страница 25 – Эдуард Тен

Принц-консорт Альберт, утомленный капризами своей венценосной супруги, решился на крайние меры. Все надежды он возлагал на бал в Букингемском дворце: светский блеск должен был стать тем эликсиром, что развеет хандру королевы Виктории. Она уже оправилась после рождения четвертого ребенка, но тень раздражительности всё еще омрачала её лицо.

В субботу Майлок и Констанция прибыли во дворец с получасовым опозданием. Поскольку Констанция не была ни дебютанткой, ни невестой на выданье, церемонное представление королеве не требовалось. В сияющих залах, среди кружев и мундиров, гости томились в ожидании начала. Эвелин, едва завидев Майлока с Констанцией, мгновенно оставила Эвана и чопорное семейство Эмерстонов. Появление Констанции вызвало рябь в великосветском пруду. Именно на это она и рассчитывала: взгляды обратились к ней, оставив Майлока в тени. Её легкое белое платье, свободное от тисков кринолина и корсета, делало её похожей на видение среди тяжелых бархатных туалетов. Воздушная, грациозная, с минимумом украшений, она всё же заставляла ценителей замереть: бриллианты в её ушах, подвеска на груди и одинокое кольцо на правой руке были той чистоты, что вызывают невольное уважение. Мужчины же, люди более простых реакций, просто не могли оторвать глаз от её точеной фигуры, которую платье не скрывало, а лишь подчеркивало. Эмерстоны держались чуть в стороне.

— Вы опоздали, — вместо приветствия проворчал глава семейства.

— Дела, отец, — коротко бросил Майлок.

Ричард молчал, пожирая Констанцию восхищенным взглядом.

Эвелин горестно вздохнула:

— Вот теперь я понимаю, почему ты прятала это платье. Я рядом с тобой чувствую себя… запряженной коровой.

— Эвелин, ты прекрасна, — мягко возразила Констанция.

— Оставь, — отмахнулась Эвелин. — Мне теперь весь вечер только и остаётся стоять в кругу мамы и её подруг.

— Это ещё зачем? — не понял Ричард.

— Чтобы на их фоне казаться юной красавицей, — хмыкнул Эван, за что немедленно получил веером по руке.

Королева и принц Альберт вышли в центр зала, чтобы открыть бал. Торжественные звуки полонеза поплыли под высокими сводами, и вслед за августейшей четой потянулись другие пары. Майлок предложил руку Констанции. Мужчины, проплывающие мимо в танце, то и дело оборачивались, силясь разглядеть диковинное видение в белом. Даже невозмутимый принц Альберт, верный супруг и образец такта, не удержался: когда Констанция оказывалась рядом, он позволял себе бросить быстрый, заинтересованный взгляд из-под ресниц. Потом закружил вальс, за ним — задорная мазурка. Констанция танцевала самозабвенно, словно растворяясь в музыке, даря зрителям свою легкость и грацию. Десятки глаз следили за ней, не в силах оторваться от этого изящного зрелища. Королева Виктория, сидящая на возвышении, всё чаще хмурилась, наблюдая за незнакомкой, которая столь явно приковала к себе внимание всего зала. Взгляды дам — высокомерные, колючие, полные плохо скрываемой зависти — скользили по Констанции, не задевая её. Она лишь улыбалась про себя: эти уколы были для неё лучшим комплиментом, лишним доказательством её собственной неотразимости.

— Кто эта красавица? — Виктория обернулась к Джорджу Гамильтону, стоящему у её плеча. В её тоне послышались капризные нотки. — Мне кажется, этот бал устроен в её честь. — Она перевела взгляд на мужа, который, как ей показалось, слишком часто смотрел в сторону незнакомки. — Представьте её мне. Я хочу поговорить с ней. Вы ведь тоже сгораете от любопытства? — Королева с вызовом оглядела мужчин, окружавших её. В антракте между танцами церемониймейстер бесшумно приблизился к Эмерстонам.