Книга Шайтан Иван 12, страница 28 – Эдуард Тен

— Вот как… — Виктория задумалась, но лишь на миг. — Чем же известен Эмерстон-младший? Его имя мне незнакомо.

— Весьма достойная биография, ваше величество. — Гамильтон говорил с почтительной скукой человека, пересказывающего содержание скучного, но важного документа. — Начал службу в Индии, затем Афганистан, после — дипломатическая миссия в Петербурге в ранге помощника посла. Имеет орден Святого Михаила и Святого Георгия. Капитан.

— И, ко всему прочему, приятной наружности, — позволила себе легкую усмешку королева. — Граф, не будет ли мое приглашение княгине Оболенской на ужин сочтено излишне благосклонным?

— Ни в коей мере, ваше величество. — В голосе Гамильтона слышалось само подобострастие. — Княгиня принадлежит к высшей аристократии Российской империи. Ваше приглашение лишь подчеркнет вашу неизменную благосклонность к титулованным особам.

— То есть недовольство, которое я наблюдала вчера…

— Лишь зависть, ваше величество, — безапелляционно завершил мысль Гамильтон. — Удостоиться чести быть приглашенной к вашему столу — мечта, для многих недостижимая.

— Тогда мы сделаем эту мечту реальностью для княгини.

— И превратим зависть в откровенную неприязнь, — вполголоса заметил принц Альберт, не поднимая глаз.

Виктория, услышавшая реплику, метнула на супруга холодный, вопросительный взгляд:

— У тебя есть возражения, дорогой?

— Нет, дорогая. — Альберт выдержал паузу. — Но, быть может, нам стоит пригласить и Георга? Полагаю, он был бы рад составить компанию очаровательной княгине.

— Альберт, ты же знаешь мое отношение к его… этой. — На лице Виктории мелькнула тень пренебрежения. — Я не желаю видеть её за своим столом. Это исключено.

— Мы пригласим его одного, — с мягкой, примирительной улыбкой ответил Альберт.

— Что ж, я не против. — Королева кивнула, давая согласие, и тут же добавила с ледяным величием: — Возможно, это послужит ему уроком. Чтобы осознал, какую ошибку совершил, связав себя с особой столь низкого происхождения.

— Дорогая, почему ты не допускаешь, что наш кузен испытывает к Саре искренние, глубокие чувства? — в голосе принца послышался мягкий упрёк.

— Судя по тому, как он смотрел на княгиню Оболенскую, его глубокие чувства несколько потускнели, — усмехнулась королева. — Мужчины так непостоянны, Альберт. К счастью, мы, женщины, умеем быть благоразумнее.

Констанция не стала наряжаться к королевскому ужину. На ней было строгое, почти пуританское платье, красивое в своей аскетической простоте и свободное от засилья кружев, которое ещё пять лет назад считалось вершиной изящества. Увы, как ни бились англичане, пытаясь перещеголять французов, в мире моды им оставалось лишь покорно следовать за ними — с неизменным опозданием в три года. Майлок, хмурый и недовольный, молча проводил Констанцию до подъехавшей кареты и, усадив, захлопнул дверцу.

Букингемский дворец, величественный и по-своему роскошный, в пасмурную погоду выглядел мрачновато. Констанцию провели в небольшую, но очень уютную гостиную. В роскошном кресле сидела королева; принц Альберт и Георг, облачённый в форму полковника, при появлении гостьи встали, приветствуя её.

Констанция изящно присела в реверансе, склонив голову.

— Здравствуйте, ваше величество, — тихо произнесла она.

— Здравствуйте, княгиня, — приветливо отозвалась Виктория. — Это наш кузен Георг, герцог Кембриджский. Вы встречались на прошлом балу.