Книга Шайтан Иван 11, страница 99 – Эдуард Тен

Я сразу догадался, о чём он толковал с Захаровым. Карточный долг. Старая, как мир, история.

— Нет, юноша с потухшим взором, — покачал я головой. — К чему вам множить свои долги? Представьтесь для начала.

Он сглотнул, поправил неловко сбившийся галстук.

— Простите, ваше сиятельство… Граф Лев Толстой.

Я вскинул бровь.

— Это который Толстой? Ясная Поляна — ваше имение?

— Да, ваше сиятельство, — потупился он, и краска стыда залила его бледные щёки.

— Так… — Я окинул его внимательным взглядом. — Кому и сколько вы проиграли, граф Толстой?

— Господину Захарову… — Голос его дрогнул. — Десять тысяч рублей.

— И, если я правильно понимаю, погасить долг вы не в состоянии?

— Нет, ваше сиятельство, — выдохнул он едва слышно. — Все сроки прошли, а деньги я смогу собрать только через месяц.

Я перевёл взгляд и встретился глазами с Артуром Захаровым, который стоял поодаль, напряжённо наблюдая за нами. Коротким жестом я подозвал его.

— Господин Захаров?

— Да, ваше сиятельство, — отозвался тот, приближаясь с видимой неохотой.

— Сколько вам должен граф?

— Десять тысяч, — сухо ответил Артур.

Я перевёл взгляд с одного на другого. Завтрашний полдень уже обещал быть занятным.

— Завтра оба явитесь ко мне, в полдень, — произнёс я тоном, не терпящим возражений. — Перепишем долг графа на меня. Получите свои десять тысяч сполна.

Артур на мгновение опешил, но быстро взял себя в руки.

— Непременно будем, ваше сиятельство, — поклонился он с подобающей почтительностью.

Я кивнул и, не оглядываясь, направился к выходу, оставляя за спиной гул изумлённых голосов и, кажется, судьбу одного будущего великого писателя, который пока ещё не ведал, кем станет.

Приехав поздно вечером домой, я сразу прошёл в кабинет к графу. Дмитрий Борисович, в домашнем сюртуке, с книгой в руках, при моём появлении отложил том и приветливо улыбнулся.

— А, Пётр! — воскликнул он. — Как прошла эпохальная встреча с титаном русской словесности? Надеюсь, стихи лились рекой, а вдохновение витало в воздухе?

Я опустился в кресло напротив него.

— Весьма неожиданно, Дмитрий Борисович, — ответил я, чувствуя, как напряжение вечера понемногу отпускает. — Вечер выдался таким ярким и незабываемым, что все эмоции, переполняющие меня, трудно передать словами.

Граф с сомнением оглядел меня.

— По твоему виду не скажешь, — заметил он. — Скорее похоже, что ты с поля боя вернулся, а не с литературного салона.

Я усмехнулся и, не утаивая подробностей, изложил ему всё, что произошло в доме Вяземского. Граф слушал, и эмоции сменяли одна другую на его лице с быстротой театральных масок: недоумение, изумление, тревога, и наконец — полнейшее потрясение.

— Сколько?.. — выдохнул он, когда я назвал итоговую сумму. Голос его сорвался на шёпот.

— Четыреста пятьдесят тысяч, Дмитрий Борисович, — спокойно ответил я. — Завтра в полдень они обещали доставить выигрыш.

Граф Васильев открыл рот, закрыл, снова открыл — и не смог произнести ни слова. Он был действительно растерян, даже руки его слегка дрожали.

— Дмитрий Борисович, — напомнил я, — карты и деньги сейчас не главное. Основной вопрос: кто затеял эту провокацию и какую цель преследовал?

Но граф смотрел на меня с таким выражением, словно я говорил на незнакомом языке, полностью игнорируя мой вопрос.