Книга Шайтан Иван 11, страница 39 – Эдуард Тен

Байсар пришёл навестить друга.

— Как ты, Стёпа?

— Да ничего, жить буду. Доктор сказал: кость не задета. Вытащил пулю, рану почистил. Болит, зараза, — Степан поморщился. — Наших много погибло?

— Много. Командир четвёртой сотни убит, ещё кто-то. Всего около двух сотен вместе с ранеными. — Байсар вздохнул.

— Ещё трое тяжёлых сегодня померли. — Добавил Стёпа.

Помолчали.

— Я тут хабар немного собрал, — сменил тему Байсар. — Три кинжала коротких, братишкам подарим. И шашку тебе забрал. К парадке.

— Спасибо тебе, брат, — Степан хотел ещё что-то сказать, но голос дрогнул.

— Не надо, — Байсар положил руку ему на плечо. — Спасибо скажем, что ты живой и я живой. Черкесы — хорошие воины, но и мы им хорошо дали. С ними мало кто мог на равных биться. Отец рассказывал, как они набеги на нас делали. Тогда мой дед от ран умер. Акинцы — народ мирный, воевать не любят. Оттого и не хотим стать непримиримыми. А горные чеченцы и ингуши считают нас предателями, что мы под руку русского царя пошли. Я присягу принял, пластуном стал. Разве я предатель, Стёпа?

— Нет, конечно. Мы охраняем спокойствие — и наших станиц, и ваших селений. Значит, мы хорошие. Ты же присягу на Коране у муллы принимал?

— Да.

— Значит, ты не вероотступник.

Байсар сбегал за ужином и принёс два котелка с густым наваристым супом. Мяса давали — сколько хочешь.

— Давай кушать, — Байсар заботливо устроил раненую ногу Степана поудобнее. — Тебе надо много мяса есть, чтобы поправиться.

Степан достал флягу, забулькал ею.

— Слышь, Байсар, давай выпей со мной «обезбола» — для аппетита.

— А мне разве можно? — Байсар с сомнением покосился на флягу. — Это же как вино.

— Ты что, брат! Какое вино? Мне старшина дал, чтоб я боли меньше чувствовал.

— Но, у меня ничего не болит!

— Слушай, брат, это лекарство. Его можно всем. Только сильно много нельзя — сознание потеряешь. А если в меру, как доктор велел, то только польза.

— Ну если так… тогда давай.

Они выпили и оба, выпучив глаза, поперхнулись. Отдышавшись, Байсар выдохнул:

— Это точно не вино, — и тут же выдал себя с головой.

— Значит, пробовал вина? — ухмыльнулся Степан.

Оба рассмеялись и часто застучали ложками.

Джоба. Селение у начала дороги на перевал.

Агдаш вернулся с остатками отряда. Из семи десятков уцелело тридцать восемь воинов. Русские сражались умело — и победили. Агдаша душила злость: досада и жгучее желание отомстить смешались в нём в тугой, горячий ком.

План его был прост: собрать воинов из соседнего селения и завалить часть дороги, чтобы задержать русских. Девяносто сабель, что он уже собрал, вполне хватит.

Старейшина, сидевший напротив, прервал затянувшееся молчание.

— Агдаш, твой гнев затмевает разум. Ты хочешь завалить камнями небольшую часть дороги — и этим думаешь остановить русских?

— Уважаемый Ахтам, этого хватит, чтобы задержать врагов. Хазрат соберёт воинов и через несколько дней ударит им в спину. Мы отомстим за погибших и накажем неверных! — зло выговорил Агдаш.

— Я не уверен, что Хазрат успеет собрать достаточно сил. Русские будут здесь через день. После боя их осталось немало, и они будут драться до последнего. Это дети Шайтана — они всегда возвращают долги. Они просто сметут вас и расчистят дорогу. Ты, конечно, нанесёшь им какой-то урон, но тем самым вызовешь гнев, который прольётся на всех нас. Они разорят аул. Пострадают женщины, дети. Лучше пропустим их — пусть уходят к себе.