Книга Шайтан Иван 10, страница 54 – Эдуард Тен

В кабинете царила мертвенная тишина. Тот самый дородный начальник и молодой офицер стояли по стойке «смирно», лица их были белы, как мел, а взгляды уставились в одну точку на полу, боясь дрогнуть. Между ними, сияя дорогим шелком и вышивкой, стоял чиновник в богатом одеянии. Увидев меня на пороге, он склонился в таком низком поклоне, что его борода чуть не коснулась пола.

— Ваше сиятельство… — его голос, обычно наверняка бархатный и властный, сейчас звучал надтреснуто и подобострастно. — Нижайше прошу извинения за эту… досадную, непростительную ошибку, допущенную в отношении вашей особы. Эти недалекие служаки, — он с презрением бросил взгляд на офицеров, — осмелились принять вас за какого-то проходимца. Поверьте, я лично во всем разберусь, и виновные понесут самое суровое наказание.

Я дал ему закончить, повисеть в воздухе этой показной, сладкой как шербет, почтительности. Потом медленно обвел взглядом комнату — взглядом холодным, оценивающим, словно рассматривал насекомых.

— Забавно у вас тут все устроено, — начал я тихо, почти задумчиво. Голос звучал ровно, без единой ноты повышения, и от этого каждое слово обретало вес свинцовой печати. — Сначала налет на посольское подворье. Теперь — публичный арест посла, решившего пройтись по улицам вашего славного города. Неужто таков у вас обычай — встречать официальных лиц дружественных держав? Или… — я сделал крошечную паузу, — такое пренебрежение выказываете исключительно русским? Признаться, я разочарован.

Я подошел к столу, на который так недавно бросили мой кошель, и мягко провел ладонью по поверхности.

— Я хочу головы этих людей. В прямом смысле этого слова. Особенно того торгаша, Хуршеда. Чтобы его ложь захлебнулась в его же собственной крови. Резать лично, своей рукой, чтобы смыть оскорбление, нанесенное мне.

Я произнес это последнее предложение, глядя прямо в глаза чиновнику. Не повышая голоса. Просто констатируя факт. В кабинете воцарилась звенящая тишина. Чиновник замер, будто превратился в соляной столп. Офицеры стояли, не дыша, и в их глазах читался животный, немой ужас. Они поняли. Поняли всё без перевода…

Только когда Аслан и Паша увидели меня, входящего в наш гостевой дом во дворце Мехмет Саид-паши, они выдохнули и стали снимать снаряжение. Мурат, облегчённо улыбаясь, смотрел на меня радостными глазами. Не успел я привести себя в порядок, как вошёл слуга.— Ваше сиятельство, Мехмет Саид-паша просит вас навестить его.

Пришлось идти общаться с Мехмет Саид пашой.

— Добрый вечер, граф. Надеюсь, наши… местные нравы не слишком омрачили ваш вечер. Нелепое недоразумение, виновные наказаны. — Мехмет Саид-паша непринуждённо откинулся на спинку дивана, но его глаза, острые и любопытные, буравили меня. — Но что же вы такого наговорили Юнус-бею? Он до сих пор не может прийти в себя.

Я медленно отпил кофе, давая паузе затянуться.

— Право, не знаю. Попросил всего лишь головы обидчиков. И выразил готовность собственноручно отрубить их.

Лёгкая, светская маска мгновенно сползла с лица османского сановника. Он выпрямился, будто его ткнули шилом.

— Вы… шутите? Отрезать голову… своими руками? — в его голосе прозвучало недоверие, смешанное с ужасом.

— Я не шучу. А рубить головы — дело, увы, знакомое. Работорговцам и похитителям людей я обычно не даю отсрочки. — Мои слова повисли в тишине комнаты. — Так что, почтенный паша? Передадите мне Хуршеда? Мерзок он до глубины души.