Он указал на кресло и сам занял место за письменным столом. Я сел, сохраняя выправку.
— Всё смущает, Ваше Императорское Величество. Я — военный. Моя служба — иная. У меня нет времени на… дипломатические танцы. Миссия в Константинополе потребует всего внимания, оторвав от прямых обязанностей.
— Неужели полагаете, мы об этом не позаботились? — в голосе императора прозвучала укоризна. — Александр Христофорович отзывается о вас с особой похвалой. Мы вняли вашим докладам. Потому официальное представление новой службы отложено на год. Этот срок — чтобы завершить структурное формирование подразделений.
Он пристально посмотрел на меня, положив ладони на стол.
— Я внимательно изучил ваши последние выкладки. Прогнозы вашего аналитического отдела… Вы утверждаете, что Британия и Франция готовят коалицию против нас? Основания столь серьёзны?
— Вне всякого сомнения, Ваше Величество. Сведения поступили из трёх независимых, проверенных каналов. Пере проверялись и подтвердились. Удалось даже установить вероятный театр будущих военных действий: Крым и Кавказ. Удар будет нацелен на отторжение этих территорий.
— Хорошо. Мы предпримем превентивные меры по укреплению обороны Крыма, — отчеканил государь.
— Особенно Севастополя, Ваше Величество, — не удержался я. — Главная база Черноморского флота. Ключ к господству на море. Его потеря откроет врагу весь юг.
Император кивнул, его лицо стало подобно гранитной маске.
— Вы понимаете теперь истинный смысл вашего назначения. Оно — временное. На период конфликта султана с египетским пашой (Мухаммедом Али). Эта смута — наш шанс. Ваш опыт в тайной службе здесь бесценен. Вы будете действовать под легитимным прикрытием посла. Поэтому — абсолютная осмотрительность. Каждое ваше слово будет иметь вес, каждое действие — последствия. Вы наделены полным доверием и неограниченными полномочиями для защиты интересов России. Все подробности до вас доведёт Бенкендорф. Всё что вам необходимо, решайте с ним. Не подведите граф.
Он встал, давая понять, что аудиенция окончена. Я поднялся и вытянулся в струнку, чувствуя тяжесть возложенной миссии.
— Слушаюсь, ваше величество.
Что ещё я мог ответить.
Взяв дипломы под мышку, я вышел из кабинета и направился в другое крыло Зимнего дворца. Воздух здесь был другим — не парадным, а рабочим, пропахшим табаком, чернилами и тихой, всевидящей властью. Кабинет начальника Третьего отделения графа Бенкендорфа.
Его фигура в кресле казалась воплощением спокойной силы. Он встретил меня не официальной холодностью, а лёгкой, чуть усталой улыбкой.
— Здравия желаю, Ваше Высокопревосходительство, — произнёс я.
— Здравствуйте, Пётр Алексеевич. Поздравляю. Ну что, как приняли государеву волю? — Его взгляд, острый и дотошный, мгновенно снял с меня напускную собранность.
Вдруг накатила вселенская усталость — не физическая, а та, что ломает душу после принятия судьбоносного решения.
— Благодарю, Александр Христофорович. Но с чего бы мне радоваться? — Я тяжело опустился в предложенное кресло. — Вы знали. Обо всём. О посольстве.
— Разумеется, знал. — Бенкендорф отложил перо, сложив руки на столе. — И имел продолжительную беседу с Его Величеством. Решение это его, личное и обдуманное. И я его всецело поддерживаю. Вы же сами в последнем докладе изложили, что наша политика в отношении Порты в последние годы стала… невнятной. Мы упускаем нити влияния, нас оттесняют. Так?
