Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 8 – Эдуард Тен

— Исполню, Иван Фёдорович, — склонился Ракша в поклоне.

Величать боярина по имени-отчеству позволялось не каждому — только ближним и доверенным, к числу которых относился и Ракша.

Едва стало светать, караван тронулся в путь. Помня наказ Ракши, я шёл рядом с телегой, держась за борт. Возница тоже шагал рядом, чтобы не перетруждать лошадь. Лошади в обозе были занятные — степной породы. Низкорослые, мохнатые, но на диво выносливые и неприхотливые. Воинские кони, конечно, были крупнее и выше, но ненамного.

Я шёл и размышлял. Из разговоров понял, что на троне — малолетний Иван IV, тот самый, что станет Грозным. Впрочем, до этого ещё далеко. Значит, XVI век. Семибоярщина — вот, пожалуй, и всё, что я мог вспомнить навскидку. То, что он не убивал своего сына, — уже давно установленный факт. Да и вообще, период его правления сильно искажён и во многом не соответствует действительности. Кто приложил к этому руку — точно неизвестно. Но несмотря на то что его изображают самодуром и сумасшедшим, это неправда. Сумасшедший не смог бы завоевать Казань и Астраханское ханство и угрожать Европе, которая его всерьёз опасалась. Скорее всего, именно они и вымазали дерьмом и его самого, и время его правления. Я так думаю.

Нынешнее моё состояние полностью соответствовало выражению «гол как сокол»: подросток, а будущее — неопределённое.

Примкнуть к казакам — не выход: шляться по степи, перебиваясь случайными заработками. Правда, можно сколотить отряд и совершать набеги, но, учитывая мой возраст, мысль не самая перспективная. Пойти в услужение к боярину, непонятно кем, — тоже не выход. Быть мелким слугой я не смогу. Что ещё возможно в моём случае? Имея достаточно обширные знания, можно попробовать завести своё производство и, разбогатев, жить поживать да добра наживать. Но не вариант — всё равно придётся иметь крепкую крышу. Без неё сразу под себя кто-нибудь подомнёт.

Ничего путного в голову не шло. Слишком мало данных, чтобы провести сравнительный анализ и наметить пути развития.

После часового привала караван снова тронулся в путь. Я обратил внимание, что окружающий ландшафт заметно изменился: прибавилось пожухлой травы с небольшими островками зелени, появился низкорослый кустарник. Пару раз попадались небольшие лужи с грязной жижей. К вечеру, когда солнце пошло к закату, караван остановился на ночёвку. Каждый занялся своим делом. Расстелив рогожу, я лёг под телегу и вытянул гудящие ноги. Этот переход дался мне с трудом. Я основательно вымотался и поэтому наскоро поужинав завалились спать под телегой.

Под самое утро, когда небосвод посерел, но солнце ещё не взошло, раздался крик караульного:

— Татары!!!

Крик оборвался на полуслове — будто ножом отрезало.

И тут же всё взорвалось. Визг, улюлюканье, топот копыт — и пространство заполнилось мельтешащими тенями всадников. Они были везде. Казалось, сам воздух наполнился ими, выныривающими из мглы, несущимися, кричащими. Отовсюду слышались крики, ругань, звон железа.

Справа, перекрывая хаос, прогремел голос Ракши:

— Ко мне, вои! Кучкуйся вкруг меня!

Лязг клинков. Стоны умирающих. Сплошная суматоха. Мимо проносились всадники в халатах и малахаях — с саблями, копьями, круглыми щитами. Лица искажённые, глаза горящие.

Грубый толчок в спину. Оглянулся, возница, обезумев от страха, пытался спрятаться под телегой и выталкивал меня. В трёх шагах от себя заметил лежащее тонкое копьё — сулицу. Мелькнула мысль: оружие даст хоть какую-то гарантию выживания.