Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 32 – Эдуард Тен

Меня провели коротким переходом в господскую мыльню. Просторная комната с предбанником: справа печь с котлом, в котором горячая вода, рядом бочка с холодной. По всему видно, как баня она использовалась редко — слишком большая комната, топить долго.

Я разделся и мылся с таким наслаждением, как никогда прежде. Всё познаётся в сравнении. В котле было совсем немного кипятка, но мне хватило. Я тёр себя пучком распаренного мочала и каким-то раствором — кажется, щёлочью, — который практически не мылился.

— Кстати, мыло. Технологию примитивного мыла знаю. Ингредиенты найти несложно. Эх, спинку потереть некому.

Мысли плавно купались вместе со мной. Я был почти счастлив. Израсходовав всю воду, вышел в предбанник. Меня дожидался Гаврила. Рядом на лавке лежала стопка белья и одежды.

— Это тебе, Искандер. Одевайся, а свою старую оставь тут. Её обиходят и вернут.

Я оделся. Нательное бельё более-менее пришлось впору, а вот верхняя одежда была слишком большая.

— Н-да. Погодь тут, я быстро.

Гаврила исчез. Через полчаса он вернулся с зипуном серого цвета, с небольшими украшениями простой вышивки. Я примерил: свободный и удобный, он вообще не сковывал движения. Подпоясался кожаным ремнём с маленьким кинжалом. В сапоге лежал трапезный нож. Достал из поясного кошеля новгородку и протянул Гавриле.

— Благодарю тебя, Гаврила, за помощь.

— Не нужно, Искандер, — смутился он.

— Я вижу, что ты делаешь это от души, а не по приказу.

— Благодарствую, — коротко кивнул Гаврила и спрятал копейку за пояс.

Нужно осваиваться в среде, в которой мне придётся жить неизвестно какое время. Гаврила не последний человек в Коломенском, и самое главное — он умён и многое знает в устроении не только здесь, но и в более широком масштабе. На вид ему лет двадцать пять, может, двадцать семь. Обучен грамоте, знает языки и наверняка разбирается во всех тонкостях и подводных камнях. Очень нужный человек.

— Гаврила, расскажи мне коротко, кто есть кто в Коломенском. Кого опасаться, с кем дружить, а от кого держаться подальше.

Гаврила посмотрел на меня, и в его взгляде появился совершенно иной интерес.

— Заглавный у нас, как ты знаешь, Василий Михайлович Щербатов. Человек справедливый, но воровства и непорядка не терпит. Потому ключником у него Кузьма Ефимыч Голун. Этот бдит — всё знает, что где и как. С ним держи ухо востро, но коли ко двору придёшься, будешь доволен. Главный конюх — Семён Кролин. Поварней и всеми девками правит Пелагея Свеклина. Правая рука Евдокии Петровны Щербатовой, мамка государя и князя Юрия. Вот она и есть истинная хозяйка подворья. Тут, Искандер, я тебе не советчик. Все её побаиваются. Она из рода Костроминых — эти крепко стоят. Не бояре, но посильнее некоторых будут.

В самый разгар нашей познавательной беседы к нам прибежал дворовый.

— Гаврила Семёныч, велено передать: государь требует к себе Искандера.

Я быстро собрался и вместе с Гаврилой направился к спальне государя. Было чуть больше восьми вечера. У двери с топориком стоял один из недорослей: русоволосый, пострижен под горшок, в сером кафтане — весь какой-то неряшливый и мятый. Лицо его кривила неприятная усмешка.

Я вошёл в спальню. Там были Кузьма и молодой парнишка, который переодевал Тита и Юрия в спальные рубахи.

— Искандер, ты помылся? Я приказал постелить тебе в нашей опочевальне. Будешь со мной спать, — весело сообщил мне Тит. Юрий довольно улыбался.