Книга Дом, где засыпает время, страница 27 – Агафья Вебер

— Я на мелочь не охочусь.

Бакс от такой дерзости подавился воздухом, спрыгнул с пня и, высоко подняв хвост, ушел в дом, выражая глубочайшее презрение к псовым.

К вечеру, когда дровница была полна доверху, а в избе вкусно запахло свежими щами, за порогом послышался странный шорох. Дверь приоткрылась, но вместо человека в щель просунулась корявая, покрытая зеленым мхом ветка. Она аккуратно положила на половичок скрученный березовый свиток и мгновенно втянулась обратно в сумерки.

Татьяна подняла бересту. На ней угольком были нацарапаны косые знаки — весточка от Лешего:

«На Черных Выселках вода из болот пошла вспять. Горькая, как полынь, черная, как деготь. Завтра к полудню край леса сгниет. Торопись, Ведьма. Хозяин Топей шлет гончих».

Ярослав, стоявший за её спиной, заглянул в записку. Татьяна спиной чувствовала его тяжелое, горячее дыхание. Метка на его запястье снова глухо, болезненно запульсировала иссиня-черным светом, отзываясь на зов болот. Парень стиснул зубы и невольно опустил тяжелую ладонь на плечо Татьяны, ища опору.

— Время пошло, — тихо сказал он, и его серые глаза в полумраке избы снова на мгновение плеснули янтарем. — Завтра они придут за мной. И за твоим Рубежом.

Татьяна накрыла его ладонь своей маленькой, прохладной рукой, чувствуя, как страх отступает перед лицом общей опасности, оставляя лишь твердую решимость защитить этот дом и этого волка.

— Пусть приходят, — твердо ответила она. — Мы встретим их вместе.

Спать в эту ночь никто не мог. Напряжение висело в воздухе времянки столь плотно, что казалось, протяни руку — и пальцы обожжет статическим электричеством. Бакс, оценив серьезность положения и весточку от Лешего, перестал пакостить. Кот чинно устроился на подоконнике, чутко вглядываясь в ночную таежную тьму, словно давая Татьяне и Ярославу негласное разрешение поговорить без свидетелей.

Татьяна сидела у стола, перебирая лоскуты красной шерстяной ткани и прочные льняные нити. После Девки-Бабы она поняла, как сильно узелковая магия откликается на её силу.

Ярослав сидел напротив. В тусклом свете керосиновой лампы его резкие черты лица казались мягче, а серые глаза потемнели, напоминая грозовые тучи. Он молча наблюдал за её тонкими пальцами.

— Твой отец... — тихо начала Татьяна, нарушая тишину. — Он ведь тоже оборотень? Расскажи о своей стае. Какая она — жизнь за Дальними Топями?

Ярослав горько усмехнулся, откинувшись на спинку стула.

— Дикая. Свободная. Мы не такие, как городские люди, Таня. Мы чувствуем тайгу каждой клеточкой кожи. Зверь внутри — это не проклятие, это вторая половина души. Но Хозяин Топей... он веками пытался подчинить нас себе. Мой отец сорок лет назад едва не погиб, удерживая Рубеж. Тогда твоя тётка Алевтина спасла его. Пришла в самый омут, заговорила Черную Воду и соткала защитную сеть.

Он замолчал, а потом подался вперед, положив свои крупные, покрытые мозолями ладони на стол, совсем близко к рукам Татьяны.

— Когда Внешний Рубеж дрогнул и Черная Вода коснулась меня, я думал, что это конец. Зверь внутри выл от чужой, болотной гнили. Я бежал сюда, к Алевтине, просто потому что больше идти было некуда. Я ждал встретить суровую старую ведьму... А встретил тебя.

Татьяна подняла на него глаза. В этот момент между ними не было магии, заговоров или Лиха — только двое молодых людей посреди бескрайней тайги. Её сердце пропустило удар.