Книга Можно и так сказать, страница 92 – Анна Матвеева

Мысль о том, что Лёшик непременно начнёт её как-то использовать, конечно, приходила ей в голову, но раньше она гнала эту мысль, и гнала успешно – та порой не возвращалась по неделям.

Но потом коварным аспидом вползла в мозг, чтобы свить там гнездо и поселиться навсегда.

Зачем молодому человеку, пятью годами старше сына, тайная связь с почти уже пятидесятилетней женщиной? Не иначе для того, чтобы она «выступила продюсером» его музыки, которую Руся решительно не понимала.

Это была электронная музыка, и в Лёшиковом изводе она невероятно точно напоминала те звуки, которые хотя бы раз в жизни слушал всякий ровесник Руси, – они сопровождают пребывание жалкого человеческого тела в аппарате МРТ. Стуки, вибрации, гудение, шумы и удары служат идеальным фоном для размышлений о бренности собственной плоти и величии (хотелось бы, но тут уж как повезёт) духа. Лёшик благодаря своей молодости и крепкому здоровью пока что избежал знакомства с КТ и МРТ, он, возможно, даже не знал в точности, как расшифровываются эти аббревиатуры, – и, стало быть, писал свою музыку без оглядки на уже существовавшие в мире созвучия, назвать которые созвучиями, впрочем, значило бы погрешить против истины.

Короче говоря, Руся не испытывала особой любви к творчеству Лёшика, он сам нравился ей намного сильнее того, что он делал. А вот с Нуровым нередко бывало наоборот, задумалась Руся, он бесил её месяцами подряд, да что там, порой она ненавидела его, как советская школьница 1980-х – Рейгана, но стоило ей лишь открыть файл с его новой книгой, как любовь возвращалась – мощная и чистая река любви…

Вдруг Русудана почувствовала себя невероятно одинокой и, как всегда в таких случаях, дала себе освежающую пощёчину. А потом отключила «аварийку» и помчалась домой, к спасительным бульварам.

Хорошо было бы позвонить Людвиге, но та готовила очередную прорывную премьеру, и беспокоить её разрешалось только в случае чьей-то смерти (да и то следовало трижды подумать).

Антагоньева писала роман на даче и тоже была как бы «в домике».

Денис со своей девушкой всё ещё загорали в Тае. Неплохо было бы увидеть эту самую девушку, вдруг она станет матерью Русиных внуков.

Хоть Соньке звони, – загрустила Русудана, паркуясь в родном дворе.

В подобный момент в фильмах обычно кто-то стучит пальцем в окно машины – или вдруг оживает молчащий телефон… Но, как говорится, не надо ждать от кино правдоподобия, а от жизни – чудес. Руся тяжело вздохнула, готовясь выйти из машины – и встретить очередной одинокий вечер своей жизни, как вдруг её осенило, что именно сегодня должна была выйти та статья с «извинениями Нурова». Как же она забыла! Всё проклятые Галя с Эрой, две жирных вороны.

Руся схватила телефон, поспешно набрала в поисковой строке название газеты – и увидела среди «свежих материалов» состряпанный неделю назад текст. «Будто бы Нуров» в характерном для себя витиеватом стиле рассказывал о том сильнейшем впечатлении, которое произвела на него премированная работа «великолепной Лизы Андреевой»; признавался в том, что не сразу оценил мощь таланта этой писательницы; выражал уверенность в том, что её ждёт грандиозное будущее. На фотоколлаже, сделанном кем-то из газетчиков на коленке, портреты Нурова и Лизы лежали рядом, как игральные карты, – оба писателя затравленно улыбались в камеру.