Онлайн книга «Можно и так сказать»
|
мама франциска. Она была любившим тебя человеком. Готовым для тебя на всё. авиталь. Я хотела сначала устроиться сама, а потом я бы обязательно её перевезла! Кто ж мог знать, что с ней случится эта онкология? Так резко – раз, и всё. мама франциска. В Израиле её вылечили бы. А ты даже на похороны не прилетела. Соседи всё сделали. И коллеги с бывшей работы. авиталь. Я не могла прилететь в тот период! Вот только сейчас всё сложилось! А тогда мне подтверждали гражданство. И вообще, я прислала денег на похороны. мама франциска. Да, прислала. Но не от всего можно откупиться деньгами. фужеров (во сне). Но от многого! Мама Франциска сердито щёлкает его по лбу, и Фужеров снова отключается. мама франциска. Ты веришь в бога, Настя? авиталь. Не знаю. Иногда мне кажется, что за мной кто-то наблюдает. мама франциска. Это другое, это маниакально-депрессивный психоз. А в бога – веришь? авиталь. Я бы хотела верить. И я хочу жить, я не могу себе представить, что уже через полчаса распадусь на атомы… А если я пообещаю маме хороший памятник сделать? С оградкой? Со скамеечкой? мама франциска. Скажи, а если бы ты могла изменить что-то в прошлом, что бы это было? авиталь. Я бы забрала маму к себе сразу же. Мама Франциска кладёт руку на лоб Авиталь, та засыпает. Мимо проезжает в обратном направлении тележка, которую уже никто не катит – в тележку сами по себе прыгают коробки с объедками, пустые стаканчики и мятые салфетки. наталья. Господи, жуть какая! Мадинка, может, мы спим? мадина. Аллах всемогущий! мама франциска. Мадина. Ты не пьёшь, не куришь, живёшь по законам своей религии. наталья. Сейчас будет какое-то «но». Потому что всегда бывает какое-то «но». Хотя Мадинка у нас святая женщина. мама франциска. Не вмешивайся, Наташа, дойдёт и до тебя очередь. мадина. Я сама скажу. Я не готова умирать, потому что ужасно боюсь смерти. И вся моя набожность – обман. А значит, я попаду в ад. мама франциска. Не факт. То есть что ты умрёшь однажды – это факт, потому что все умирают. Но насчёт ада – бабушка надвое. Есть ли у тебя какие-то неоконченные важные дела в жизни? То, ради чего можно оставить тебя в живых ещё на (морщится, припоминая) тридцать лет? мадина. Есть кое-что, но я… не уверена. мама франциска. Я знаю, о чём ты. О своём таланте, который ты предала. А ведь талант – это дар, как и жизнь. И твои грехи – гордынька и уныние – заставили тебя отказаться от этого дара. Он зачах, как цветок в горшке на балконе в Нальчике… мадина. Я его поливала и пересаживала, но он всё равно высох. мама франциска. Бог благословил тебя талантом художника, но ты даже не стала пробовать… мадина. Но мне было страшно! Столько людей пытались пробиться, намного талантливее, чем я, и у них всё равно ничего не вышло! Почему тогда у меня должно получиться? мама франциска. Да просто нужно было попробовать. Тысячи людей мечтали о таком даре, а у тебя он был от рождения – но теперь от него только чахлые листики… мадина. Ещё не поздно! Художник это же не актёр (косится на блаженно спящего Фужерова), он не зависит от возраста! Есть… я не знаю… удобрения для умирающих цветов! мама франциска. Скажи, а если бы ты могла изменить что-то в прошлом, только одно, что бы это было? мадина. Пошла бы в художественную школу… наверное. |