Книга Золотая тьма. Том 3, страница 57 – Игорь Осипов

Он склонился над тощими духами-топотушками, обитающими в замке маркизы Керенборгской и похожими на голых сусликов с гротескными человеческими лицами.

Призрак тускло светился, разгоняя мрак тёмной коморки, в которой лишь горшки со старым маслом и кувшины с дешёвым вином для стражниц про запас на случай осады.

— Ой, страшно, — прошептал в ответ один из них, прижимая к груди осколок старой чаши. — А вдруг это ловушка?

— Ловушка, — кивнул призрак, склонившись в три погибели, так что его лицо оказалось прямо у лиц духов-топотушек, которые прижались к стене с крысиной норой в уголочке. И добавил: — Для воинов псоглавых. Они молятся своему богу о храбрости, но тот ничего не может поделать. Лишь казнит недовольных.

— Так и молятся? Он же рядом, — не унимался крохотный дух.

— Они боятся его. Ставят фигурки по кустам, плошки с вином и мясом. Хотят, чтоб он услышал тайный шёпот, но божок словно оглох и ослеп от ярости. И воинам храбрости не перепадает.

* * *

— Место мне! Больше! Ещё больше! — громко произнесла Николь-Астра. Она стояла на поляне, чуть в стороне от круга с фигурами и письменами пришлых. И от круга веяло ощущением волшебной схемы, но сейчас и верховая колдунья Королевства покажет, на что она способна.

— Расставьте повозки по кругу, как Форталезу. Ещё больше места, — властно распорядилась женщина, оглядев пространство у домика.

— Как? — послышался непонимающий возглас одного из зверомужей халумари.

В действо тут же вклинился голос генерал-барона, который что-то грубо прокричал на своём языке, а потом добавил на общекоролевском, словно нарочно перевёл для Астры:

— По кругу вдоль светораздела! — и снова перешёл на чужую речь: — Мать вашу! Живее!

Пришлые тут же засуетились, обмениваясь резкими выкриками. Захлопали железными крышками на своих стальных повозках, затопали по верхам, зазвенели ключами.

Ближайшая сперва натужно завыла, как голодный желудок у собаки, затем зарычала и выбросила в воздух клубы чёрного дыма, воняющего горелым земляным маслом. Но не поехала, хотя самоходная.

Лишь только когда перед ней встал старший зверомуж, который принялся особыми жестами показывать, что делать, дрогнула и потихоньку, перебирая железными пластинками на колёсах — гусеницами — покатилась вперёд.

А затем, срывая с земли тощий дёрн и скрипя лопающимися под её весом камушками, развернулась на месте и поехала к краю поляны, чтобы встать там боком.

От неожиданной прыти повозки волшебница чуть было не отступила в сторону, едва-едва пересилив этот позыв, выскользнувший из глубин души.

За ней последовала и вторая, но уже с большими чёрными колёсами, числом восемь.

— Убрать все столы и стулья, — распоряжалась Николь-Астра. — Выровнять рытвины!

— Живее! — рявкнул барон, и зверомужи похватали мебель и лопаты.

Меж тем барон подошёл поближе и спросил:

— И что дальше? Что намерена делать?

— Раньше это был мой вопрос к тебе, дорогой Пэтэр, — улыбнулась волшебница.

— Возвращаю, — ухмыльнулся барон, словно упражняясь в лёгких колкостях или фехтовании словами.

Астра вздохнула и принялась пояснять:

— Наша цель — шаман. Его и надо уничтожить, ибо с богом я не совладаю. Но сие лишит псоглавого выродка опоры. Он хоть и орёт на шамана и замахивается, будто хочет размножить голову, но не делает, ибо дорожит. Выбьем у него важную помощь, и богу придётся делать всё самолично. Это доставит ему больших неудобств. Заставит погрузиться в рутину, сбивающую и без того чахлую полководческую мысль.