Книга Золотая тьма. Том 3, страница 16 – Игорь Осипов

— Да, устал… немного, — почему-то как-то неуверенно произнёс халумари, бросив взгляд на откинувшегося в кресле баронета с красной щекой.

Шарлотта накинула на себя платье и завязала пояс. Шагнула к подоконнику, за которым только-только начал сереть рассветный горизонт. Тот самый, где чуть не убили псоглавые. Где пришлось плыть среди крокодилов. Где женщина-демон в пещере придавила руками к земле и долго пытала на словах. Она вспоминала сырость, холод, пережитый страх.

Руки поднялись к лицу, ища длинные и жёсткие крысиные усы. Казалось, щёки и верхняя губа ныли от долгого и постоянного касания усов о жёсткую траву.

А затем ноги предательски подкосились, и она упала на колени.

— Э! Юн спажа! — прокричал Стаканишт, отчего проснулась даже жрица Агнии, сонно заморгав на яркий потолочный светильник. — Барышня! — выкрикнул он незнакомое, словно на своём языке.

Но перед глазами у волшебницы всё плыло. Потом затошнило. Руки и ноги налились слабостью.

Но упасть ей не дали. Чужак подхватил её поперёк за пояс и дотащил до кровати, где заново уложил на смятую простыню.

— Всё хорошо? — спросил он, пощёлкав пальцами перед глазами.

Девушка кивнула, и Стаканишт выдохнул и похлопал по плечу.

— Это после сильного волнения. Так бывает. Стресс называется. Сейчас дам нашатыря.

— Не надо, — прошептала девушка.

— Ну как не надо? — заботливо проговорил Стаканишт. — Надо. А я ещё дошика заварю. Ты знаешь, что такое дошик?

Шарлотта покачала головой, которая стала тяжёлой, словно набитой мокрой соломой и мхом. А на лицо, казалось, словно надавали изнутри.

Это были слёзы.

Полосатый в бело-синюю полоску пришлый засуетился. Потом рядом села и приобняла девушку жрица Агнии, которая теперь уже не казалась такой большой и страшной. Напротив, она была тёплой и мягкой.

Слёзы подступили ещё выше, а потом пролились одним большим ноющим потоком. Взахлёб. С воплями. И трясущимися руками, и подбородком.

— Я к маме хочу, — протянула сквозь плач девушка. — Я не хочу больше быть волшебницей.

— Ты уже волшебница, — пробасила жрица, погладив девушку по голове. — Придётся смириться с этим.

Сбоку что-то зашипело, забурлило, заплескалось.

Запахло куриным бульоном.

А Шарлотта поджала ноги на кровать, обхватила их руками, ткнулась лицом в колени и плакала дальше.

Но главное — для неё весь этот кошмар остался позади.

Пётр Алексеевич сел на лавку у домика и откинулся головой на стенку. В груди до сих пор лихорадочно билось сердце. Ибо контакт с потусторонней сущностью не прошёл даром — каждая секунда была словно хождение по минному полю. Чуть не так улыбнёшься — выпотрошит. Чуть не так скажешь — не поймёт, и план насмарку.

— Твою дивизию, — выдохнул он и закрыл глаза. Со стороны казалось, что он спокоен и даже спит, но вместо этого мозг переключился со стрессовой ситуации на режим форсированного размышления.

Казалось, извилины физически запульсировали, зашевелились, будто насос, перекачивающий мысли, словно тот аппарат искусственного кровообращения со многочисленными прозрачными трубками, что гонял кулачковым валом и гудящими моторчиками кровь. Бился ровно и быстро. И так же быстро текли потоки информации.

И теперь всё сложилось по полочкам: есть сила. Сила вынесена за пределы проклятого холма и стала доступна. На силу претендует псоглавый божок. И самое смешное, что людям эта сила и даром не нужна. Бери, кто хочет.