Книга Его сбежавшая Принцесса, страница 49 – Дарья Адаревич

— Про убийство. Или про личность этой подружки. Но лучше про убийство, чтобы письма стали уликами.

И мы читали, сидя на кровати старосты, Эд читал одни письма, я другие. В основном там было про любовь, про скучание, иногда попадались стихи.

— Эд, как тебе, — сказала я, — ты мой огонь, в ночи бессонной, мой воздух и моя любовь. Я нашей встречи жду покорно, мы будем вместе, как прольется кровь.

Эд повернул на меня голову, смущенно улыбнулся.

— А начиналось все, так хорошо, — сказал он, — но вряд ли это сойдет за доказательство в суде. Хотя… — задумался, — дай — ка сюда.

И я подала письмо.

— Она ведь буквально говорит, что ждет — не дождется убийства.

— И я о том же.

Эд нахмурился, потряс головой.

— Нет, все — таки — это не может быть уликой, не может.

Послышалась возня с дверью. Староста вернулся! Мы спешно засунули письма обратно под подушку. Надо было спрятаться, но куда… Куда?..

Эд потащил меня под кровать. Мы лежали рядом. Он и я, близко — близко, и надеялись, что староста не станет заглядывать к нам, что староста нас не заметит и быстренько уйдет.

Скрип. Староста поднимался по лестнице. Мы с Эдом переглянулись, сдерживая улыбки. Сердце колотилось. Мы прячемся. Мы под кроватью. Мы с Эдом вдвоем. Вместе. Рядом. Так близко… Увидели обувь старосты. Обувь? Разве в деревенских домах не принято переобуваться. Раз он не переобулся, значит спешит. Значит, сейчас заберет что — то и уйдет. Староста покопался в верхнем ящике комода, взял бумаги и пошел на выход. Задержался. Тут задержалось и мое сердце, и дыхание. Сейчас заметит. Заметит… Но староста посмотрел на стену. На картину. На портрет матери.

— Спасибо, мама, что помогаешь даже после смерти, — сказал он и удалился.

Снова шаги. Мы с Эдом вылезли.

— Он благодарил портрет? — ухмыльнулась я.

— Пошли, надо проследить. Держу пари, староста поехал к своей подружке.

В окно мы видели, как староста скакал на коне. Быстро. Раз. И исчез из виду.

— Не успели, — Эд зажмурился и глубоко вдохнул.

— В письмах то и дело говорится об озере, — вспомнила я, — говорится, что это их место. Так может…

— Умница, — Эд оживился, — но сначала надо узнать еще кое — что.

— Что же?

— Надо узнать, как умерла мать старосты.

— Зачем тебе?

— Есть безумная идея.

— Безумная?

— Не безумнее моих обычных идей, — сказал Эд, — но у тебя в ней будет главная роль.

Я удивилась. Главная роль? Что он задумал? Взглядом снова лишь на миг задержалась на его новом, чистом лице. Рвано вздохнула. Оставалось надеяться, что Эд не заметил.

— Про мать должно быть в документах, — сказал Эд, — или в личном дневнике…

— Или сзади картины подписано, — предположила я.

Мы перевернули картину, заглянули под раму. И правда там красовалась надпись. Мелким шрифтом. «Покойся с миром, милая Палона, огонь, унесший твое тело, никогда не доберется до души. Покойся с миром».

— Она сгорела? — удивилась я, — здесь был пожар?

Эд вчитался.

— Похоже на то, похоже на то.

Эд сориентировался быстро. Взял меня за руку, потащил на первый этаж. Вывел на улицу. Озеро нашли быстро. Точнее не мы нашли, а деревенские мальчишки показали. Оказалось, у водоема располагался маленький домик. Мы с Эдом предположили, что именно в нем прячутся староста деревни и его подружка.

— Вы спасете маму? — спросил малыш Пиг, — спасете же? Казнь завтра. Объявили, что мест в тюрьме сейчас нет, поэтому казнь завтра.