Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 64 – Дарья Адаревич

Он забыл обо всем, он себя не контролирует, и едва ли это его вина.

Ловласс поправляет рубашку дрожащими руками. Я пытаюсь завязать платье, чувствуя, как дрожь бьет изнутри.

— Это... — он замолкает, глаза все еще дикие. — Я узнаю запах.

Ловласс смотрит на флакончик на полу.

— Снотворное, — заключает он. — Что ты задумала, Амелия?

— Так лучше, — я прижимаю пальцы к его горящим, огненным губам. — Лучше для всех нас. Я желаю тебе лишь добра.

И мы стоим так — потерянные и отчаянные, проклятые и преданными самими собой, и мир разрывается на части. А Ловласс наконец-то теряет сознание.

Любовь — опасная штука, она, как пожар, выжигает, лишает разума, рвёт на куски. Она делает тебя безумцем. Ради неё ты идёшь против самого себя, против всего, во что веришь. Ради неё ты способен разбить сердце... тому, кого любишь больше жизни.

Я сижу на деревянной табуретке в углу, прижав ладони к лицу. Всё тело дрожит, как в лихорадке. Комната будто сжалась и превратилась в железную клетку. Вот-вот Ловласс очнётся, вернётся к себе настоящему, к тому, кем он был до безумия, но во мне нет ни капли радости, лишь бесконечная тревога. Он возненавидит меня — это неизбежно. Но я приму. Пусть ненавидит. Лишь бы жил.

Двои близнецов лежат рядом, и черед узкие трубки перетекает кровь от одного к другому. Риз (или он настоящий Георг? Уже совсем запуталась, кто из них— кто, но буду звать Ризом) он тяжело дышит, но он готов.

Маска ледяного человека, которую носил он в нашу первую встречу, слетела. Теперь лицо открыто — уязвимое, измученное. А Ловласс… он просто спит, безмятежно и спокойно, будто его не коснулась боль, что мучает всех нас.

— Ты не хочешь с ней попрощаться? — спрашиваю я тихо, почти шёпотом. — С графиней Поро…

— Не стоит, — отвечает голос.

Кто из них-кто? И кто из братьев разбил сердце графине? Перемешанные сердца, запутанные воспоминания… Отворачиваюсь, чтобы не видеть лиц близнецов. Жертва — это неправильно, должен быть другой выход. Выход, за который Ловласс меня не возненавидит.

Спешно отворачиваюсь. Не могу больше смотреть на их лица, искажённые болью и тайнами. Всё внутри кричит: нет, жертва — не выход. Не такой ценой. Не ценой ненависти Ловласса. Я не хочу, чтобы он возненавидел меня… не хочу терять таким навсегда.

В общине подруг-отшельниц мне редко приходилось думать, жизнь текла размеренно и спокойно. Часть меня скучает по тому спокойствию, по тишине. Но теперь у меня иная судьба. Втягиваю воздух.

— Проклятье! — ругань за спиной заставляет меня вздрогнуть, сердце сжимается в груди.

Ловласс. Он очнулся.

Резкое движение — трубки срываются, падают на пол. Я прижимаюсь к стене, осознавая ужас: всё пошло не так. Всё.

Ловласс рывком вскакивает, а за ним — второй брат. Они сцепляются, как звери, рвущиеся к последнему кусочку жизни.

— Хотел поменяться со мной местами?! — Ловласс в бешенстве. Его кулак с хрустом врезается в челюсть брата. — Ты не должен был!

— Это я должен быть проклят! — хрипит Риз, едва держась на ногах.

Очередной удар. Ловласс — как вихрь, неукротимый, неудержимый, он нечеловеческая сила. Стоит над братом, тяжело дыша, но не решается ударить снова. Его руки в крови, в глазах — бездна ярости… и страха. Я всхлипываю. Слёзы текут, не в силах остановиться.