Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 62 – Дарья Адаревич

— Но он кажется нормальным… То есть я не наблюдаю ничего такого…

Вообще-то наблюдаю, но Ловласс быстро приходит в себя, от контролирует.

— Мой сын сильнее, чем многие, но он не всесилен. Однажды проклятье завладеет его разумом, и не будет человека опаснее. Не так… Не будет дракона опаснее, чем он.

Сумасшедший дракон, утративший контроль — это большая огнедышащая проблема. Проблема, которая может стоить тысяч жизней.

— Он пытался что-то сделать с собой, — бормочет свекровь. — Он пытался медитировать, но этого мало. Для спокойного разума нужна холодность, а с тобой… С тобой он не может быть холодным. И никогда не сможет.

— Я свожу его с ума, — говорю с искренней горечью. — Он буквально сходит с ума от любви.

— Мне жаль, дитя… Чем дальше мой сын будет от тебя, тем дольше он будет оставаться со здравым рассудком.

Тру переносицу и тяжело дышу.

— Вы назвали его Ризом, — говорю я. — Так почему он сам считает себя Георгом? Кто из близнецов кто? Я запуталась.

— Видения становятся чаще, — отвечает свекровь. — Они уже перекроили часть воспоминаний.

Нет.

Обреченно опускаюсь за стол. Риз… Ловласс — это Риз. Злой брат, обрекший мир на кошмар. Брат, допустивший ошибку, стоившую ему жизни.

— У него дислексия, — говорю я. — У Георга была дислексия, не у Риза.

— Память перекраивается. Вся память. Он не тот человек, которым был когда-то. Сейчас в нем осталось куда меньше от того Риза, которым он был когда-то. Еще эта пересадка сердец.

Замираю. Голова кругом. Риз открыл шкатулку с проклятьями, Риз сжег половину леса. И это в здравом уме. На что он способен, потеряв разум. Опускаюсь на кровать.

— Ты должна его остановить, — свекровь сжимает мои ладони. — Только ты. Других он не подпустит к себе. Он доверяет только тебе, Амелия. Только тебе.

— Но он говорил, что Георг. Я верила ему, все было слишком убедительным! Ловласс должен быть Георгом. Дислексия, к тому же он не так хорош в персисском, как другой брат. Все сходится.

— Ты думаешь я не различу собственных сыновей?

Прикрываю глаза. Дрожу. Он лгал. Лгал обо всем. Лгал или забыл? Лгал или запутался?

— Риз сам верит во все, что говорит, — продолжает свекровь. — Нельзя винить его во лжи.

От этого еще больнее. Что может быть страшнее, чем потерять разум? Вцепляюсь в одеяло, словно это может помочь моей раненой душе. Я должна остановить Ловласса… Риза… Я хотела, чтобы он был прав. Как же хотела быть на его стороне.

— Где Георг? — спрашивает свекровь. — Настоящий Георг.

Поднимаю на нее глаза полные слез.

— Почему все так? — рвано дышу. — Почему нельзя просто снять проклятья? Почему…

— Никто не видел черную ведьму с тех самых пор. Она мертва.

— У нее есть родственница! Мы ищем! Мы сможем ее найти! Потомок ведьмы снимет проклятье!

— Мне жаль, — свекровь заботливо гладит по волосам. — Но Риз опасен. Ты должна спасти эту страну, и его самого. Он себе не простит, если уничтожит этот мир. И, если причинит вред самому себе.

Хватаюсь за плечи. Почему? За что мне это? Вспоминаю подруг-отшельниц с их наставлениями. Нет, они даже предположить не могли, что так бывает.

— Матушка, — в дверях вновь вырисовывается силуэт Ловласса. — Боюсь, мне придется запереть тебя.

— Ч-чего? Щенок!

Ловласс небрежно пожимает плечами и хватает матушку подмышки. Он снова безумен. Все возвращается. Человек передо мной — не тот Ловласс, которого я полюбила. Он уже себя не контролирует. Он опасен. Мне остается лишь одно. Хочу спасти Ловласса? Значит надо только поменять братьев местами.