Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 22 – Дарья Адаревич

Из зеркала на меня смотрит все та же стриженная девчонка в уродливом платье, но что-то в ней изменилось. Безвозвратно. Она поверила Ловлассу и решила позволить себе чувствовать себя красивой.

— Мне нужна швейная машинка.

Служанка вздрагивает и резко садится на кровати. Удивлена.

— Это я, — говорю, улыбаясь примирительной улыбкой. — Жена Георга Ловласса.

— Го-госпожа, — служанка вглядывается в мое лицо и наконец узнает. — Но что вы делаете здесь ночью?

— Мне нужна швейная машинка.

— Если вам требуется подшить платье, просто попросите, мы подошьем.

— Благодарю, но я попросила о машинке, — повторяю я твердо, показывая, что развивать эту тему я не собираюсь.

Служанка коротко кивает.

В комнату возвращаюсь, шатаясь от тяжести, со швейной машинкой в руках, охапкой разноцветных ниток, ножницами, булавками, и… новым ощущением в груди — будто прямо сейчас начинается что-то по-настоящему важное. Решимость переполняет. Я чувствую, что надо делать, и от этого осознания на лице расцветает довольная улыбка.

На этот раз я точно знаю: пришло время мне стать самой красивой девушкой во всей Орпеславии. Не безвкусно выряженной, не напудренной и не играющей роль глупой жены-иностранки, а настоящей. Пора мне стать девушкой, чью красоту увидит не только Ловласс, но я и сама. Хочу восхищаться своим отражением каждый раз. Хочу, чтобы мне было радостно быть самой собой.

Меня шить научили подруги-отшельницы. Правда, тогда всё было иначе: один и тот же покрой, одинаковые мешковатые силуэты, ничего лишнего, скромность и удобство — прежде всего. Цвета — серее серого. Главное — не привлекать внимание.

Но сейчас — всё иначе. Сейчас я имею право блистать. Не так, я просто обязана блистать.

— Давай подумаем, что можно с тобой сделать, — бормочу себе под нос, расправляя мерзкое розовое платье.

Мне предстоит дать ему новую жизнь. Нормальную жизнь. Ножницы скользят по ткани с хищным, освобождающим звуком. Я срезаю кружева — эти нелепые, искусственные, противные завитушки, от которых меня тошнит. Вдыхаю и чувствую, как воздух становится чище. Свободнее. Дышать легче. Кричащий ворот в рюшечках летит на пол следом. Я смотрю на него сверху вниз и чувствую — это начало. Это мой бунт против прошлой жизни, против меня самой, против правил замка. Освобождение. И бунт превосходен. Пора показать свекровушке, что я личность, со мной надо считаться. Я буду жить здесь на своих условиях, я буду счастливой и свободной.

У меня всего два платья — розовое свинкино, и то, в котором замуж выдавали. А у свадебного ткань лучше. Оно мне все еще противно, но у него есть потенциал стать чем-то прекрасным. Беру обе вещи в руки, разворачиваю, рассматриваю, держу у окна. Я точно могу сделать из этих обрывков что-то своё. Что-то красивое. Что-то, что подчеркнёт меня, а не спрячет и не изуродует.

Очищаю стол, ставлю швейную машинку. Раньше у меня не была своя койка среди подруг, и этого хватало, но только сейчас осознаю — как здорово иметь свое личное пространство. Последний раз своя комната у меня была в детстве. Скорее гоню мысли о прошлом и раскладываю ткани, булавки, нитки. Расчёты — на глаз, как делают подруги, которые не любят напрягать голову подсчетами. Бело-розовое. Приталенное. Чтобы мягко очерчивало линию талии, шло в бёдра и… подчеркивало грудь. Платье должно быть нежным, женственным, но и соблазнительным. Сегодня скромность отдыхает — хватит пряток, Амелия Ловласс выходит в свет.