Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 20 – Дарья Адаревич

— Простите меня, о мой муж, — говорю без тени сожаления. — Но я надеюсь на вашу мудрость и великодушие.

— Ты нарушаешь слишком много договоренностей.

Духом не падаю, с подругой-старейшиной тоже не всегда срабатывало.

— Я извинилась. Чего вы еще хотите?

А с Ловлассом так просто говорить на «ты». Я даже не подумала использовать к нему уважительную форму общения. Всматриваюсь в толпу гостей, ища Ловласса, но не нахожу. Либо его и без меня кто-то нашел, либо он уже спрятался — и это хороший знак.

— Послушания, — говорит мой муж. — Делай как договорились. Носи парик, ходи на приемы. Приемы закончатся — живи тихо, как моя жена. Будешь появляться на балах вместе со мной и на других публичных мероприятий, до этого — будь тихой, чтобы от тебя не было проблем. Тебе не привыкать жить отшельницей. Это у тебя получается лучше всего.

И все таким ледяным равнодушным голосом, что мне становится холодно. Мурашки по коже. Открываю рот, чтобы высказать свое отношение, но уже знакомая графиня-старушенция вмешивается.

— Георг, милый, — лепечет она. — Куда ты убежал? О, как быстро ты переоделся.

Ой, нет-нет-нет. Она же может выдать Ловласса!

— Госпожа, — хватаю за локоть. — Я о многом хочу вас спросить!

Георг одаривает меня хмурым взглядом полным ненависти.

— Я плохо говорить по-орпеславски, — имитирую дурацкий акцент. — Не дадите льи мене пару уроков?

Графиня сияет и уходит со мной, но далеко нам уйти не удается — свекровушка тут как тут. В ярком желтом платье. Настолько ярком, что хочется закрыть глаза, чтобы не видеть всей этой безвкусицы.

— Амелия, — протягивает она зло. — И где ты была?

— Графиня учить меня орпеславскому, — пытаюсь я, и графиня, спасибо этой старушке большое, радостно кивает.

— Графиня, с вашего позволения, я украду мою невестку.

И не дожидаясь позволения, свекровь уводит меня в отдельную маленькую комнатку. Комнатку для отчитывания.

— Что ты себе позволяешь? — рычит она. — Вышла да еще и в таком виде! Лучше бы ты совсем не появлялась.

Не спорю. Лучше бы я совсем не появлялась здесь.

— Я сказала, что так модно, — приглаживаю волосы. — И не так уж и коротко.

— Не так коротко? Так стригутся мальчишки или вшивые!

— Тогда скажите гостям, что у меня вши. Перебежали после первой брачной ночи.

— Паршивка! — свекровушка замахивается, и я готовлюсь получить пощечину, но рука лишь виснет в воздухе, и следует лишь глубокий выдох.

Смотрю на нее и не знаю, что думать. У женщины было двое сыновей, один из них якобы умер, другой вот — Георг. Что с ее мужем — неизвестно, но вряд ли что-то хорошее. Подруги-отшельницы учили: «В каждой злой женщине живет несчастная женщина. Она страдает, помни об этом!».

— Простите, — говорю негромко. — Я бы не хотела с вами ссориться.

— Ссориться? Ты непослушная девчонка!

По правде, сама себя не узнаю. С подругами-старейшинами я не позволяла подобного поведения, а тут позволяю все, и это не самая выигрышная стратегия. Чего я хочу? Мирной счастливой жизни. Свободной жизни. Жизни, в которой я смогу найти мать. Ссоры ни к чему.

— Мы неправильно начали, — надеваю на лицо извиняющуюся улыбку. — Нам лучше быть на одной стороне. Женщины должны держаться вместе. Я ваша невестка, вы моя свекровь, мы могли бы… ну… стать подругами.