Книга Линия иной судьбы 1, страница 110 – Дмитрий Соловей

— Внизу-то земляника сошла уже месяц как, — объяснил Мишка. — А на Лысой горе, на дальних прогалинах, ещё осталась. Самая сладкая, солнцем пригретая.

Кто же мог знать, что «земляника» в понимании хадыженских пацанов пятидесятого года была всего лишь прикрытием.

На следующий день мы ушли в глубь леса. Горные тропы петляли среди вековых дубов и буков. Толик вёл нас явно не к ягодным полянам. Наконец мы вышли к глубокой лощине, склоны которой были изрыты старыми оплывшими окопами. Повсюду из земли торчали ржавые хвосты мин, куски колючей проволоки и пробитые каски. Война ушла отсюда семь лет назад, но лес до сих пор дышал ею.

— Гляди сюда, Валька, — Толька присел на корточки у полузасыпанного блиндажа и ловко откинул ногой слой дёрна. Показался проржавевший пулемётный диск. — Тут наши немцев знатно прижали в сорок втором. Мы вчера с Мишкой два десятка патронов выковыряли. Порох из них горит как сумасшедший. Мы ракеты делаем.

Мой внутренний голос истошно заорал, насколько это опасно.

— Вы с ума сошли? — не сдержался я. — Это же боеприпасы! Рвануть может. Надо Егорычу сказать, пусть военкомат сапёров вызовет.

— Э-э, городской, не будь пионером, — сплюнул сквозь зубы Мишка. — Сапёры сюда ещё сто лет идти будут. А нам порох нужен. Ты с нами или как?

— С вами, — буркнул я.

А куда деваться? Не можешь предотвратить — возглавь.

Пацаны с азартом принялись раскапывать осыпавшийся бруствер старой сапёрной лопаткой. Я немного постоял в стороне, разглядывая вымытый недавним ливнем корень огромного бука. Вдруг прямо под узловатым корневищем моё внимание привлёк тёмный предмет правильной формы.

Вздохнув, я опустился на колени и осторожно запустил пальцы в сырую землю. Они наткнулись на холодный, склизкий металл. Сердце пропустило удар.

Кобура.

Кожа почти сгнила, превратившись в чёрную кашу, но то, что скрывалось внутри… Я потянул за рукоять, и на свет появился пистолет. Советский ТТ. Несмотря на годы, проведённые в земле, воронёная сталь под слоем густой старой смазки, смешанной с грязью, сохранилась на удивление хорошо. Магазин был на месте.

— Валёк! Ты чего там нашёл? — окликнул Толька.

Быстро накрыв находку полуистлевшей кобурой, я как можно спокойнее ответил:

— Да железяку какую-то. Похоже, кусок от ящика или ещё чего.

Ребята тут же потеряли ко мне интерес и снова принялись ковырять осыпавшийся окоп. Я же ещё раз окинул взглядом склон. Из земли торчали сгнившие брёвна блиндажа, кое-где поблёскивали ржавые гильзы, валялись искорёженные осколки.

— Слушай, Толь, — как бы между прочим спросил я. — А солдат отсюда всех убрали?

Толька даже головы не поднял.

— Каких солдат?

— Ну… наших. И немцев тоже.

— Наших после войны собирали, — ответил вместо него Мишка, продолжая работать лопаткой. — Из станицы и из посёлка народ ходил. Военные приезжали. Всех в братскую могилу отвезли.

— Не всех, — буркнул Сашка. — Батя говорил, после сильных дождей в лесу иной раз кости наружу выходят. Тогда в сельсовет сообщают.

Толька пожал плечами.

— Да лесов тут знаешь сколько? Да и боёв было…

Безусловно, всех ещё не нашли. Мысль почему-то неприятно кольнула. Для мальчишек вокруг была своего рода игровая площадка, где можно разжиться патронами или какой-нибудь интересной находкой. Для меня это нечто большее.