Книга Линия иной судьбы 3, страница 83 – Дмитрий Соловей

С мамой и бабушкой проблему питания Васьки я тоже решил. Договорился, что, как только он начнёт работать, будет отдавать часть зарплаты бабе Лизе на еду.

Слава богу, с одним другом вопрос закрыл, оставался Борис. С ним у нас одна большая и секретная проблема, закопанная в углу огорода. Два с половиной года назад мы зарыли там в стеклянных банках долю Белова от того полицая, которого сдали милиции. Семьдесят тысяч рублей дожидаются его. И как их теперь извлечь?

Ночью с лопатами на огороде? Не вариант. У Дарьи Кузьминичны чуткий сон, да и Патя под ногами крутиться будет, поднимет мяуканье на всю округу. Можно и днём, даже лучше днём. Весна, начало апреля, все на огородах копаются, землю под грядки готовят — человек с лопатой подозрений не вызовет. Бабушка на дальний край участка без нужды не полезет, мама вечно в школе, тётя Маша сама благополучно убыла на Дубинку. Оставался только Васька, и я никак не мог придумать, куда его временно удалить.

Ответ пришёл сам собой.

— Так, Вася, — прикрикнул я на него в понедельник после техникума, — чего расселся? Время дорого. Раз уж мы с ЗИПом и вечерним КИППом всё решили, хватай тетрадку и дуй прямо сейчас в институт. Нам кровь из носу нужно знать правила приёма для вечерников в этом году. Разузнай, какие справки собирать, какие экзамены сдавать и дают ли льготы тем, кто после техникумов. Давай, одна нога здесь, другая там. Заодно по дороге на Дубинку к матери заскочи, проверь, как она там обустроилась после переезда, не обижает ли кто.

Васька, замотивированный моими грандиозными планами на его будущее, спорить не стал. Быстро собрался, натянул кепку и побежал на трамвай. Едва за ним захлопнулась калитка, я повернулся к Борису и подмигнул:

— Ну что, Боря, бери в сенях вторую лопату. Пошли твой капитал из кубанского чернозёма выковыривать.

Борька мне верил — вернее, доверял, — но, предположу, некие сомнения у пацана всё же имелись. Наверняка он не раз крутил в голове мысль: не захапал ли я его долю? Ведь никто, кроме нас, про эти деньги не знал, и доказать или потребовать что-то с меня Борис не смог бы при всём желании. Тему ухоронки мы с ним до этого дня ещё ни разу не поднимали. Поэтому моя команда хватать лопату стала для него полной неожиданностью.

Выкопать банки большого труда и времени не составило. Но ведь их нужно было ещё проверить на целостность и сохранность.

— Давай, Боря, без меня, — скомандовал я, когда мы занесли грязные стеклянные баллоны в дом. — Считай и проверяй всё у себя в комнате. А я вокруг ходить буду, посторожу, чтобы к тебе никто внезапно не сунулся. Как закончишь, складывай всё вот в этот ящик, заколачивай его и задвигай под кровать.

— Тысяч пять себе пока оставлю… — отозвался Борис, стирая грязь со стекла первой банки. — Маме надо на могилку крест хороший поставить.

— Крест там уже есть, — оборвал я его. — Хороший, дубовый. На днях сходим вместе, серебристой краской освежим да бурьян оборвём. Я же приглядывал за могилой, ты не думай, всё по-человечески сделал. Но деньги тебе в любом случае понадобится, тут я согласен. Дембелю к Москве приодеться надо, вещи новые покупать придётся, да и на первое время в столице капитал не помешает.

На то, чтобы Борис немного отдохнул и свыкся с гражданской жизнью, я выделил ему неделю. Дальше — в обязательном порядке трудоустройство. С тунеядцами в СССР разговор короткий: участковый быстро разглядит праздношатающегося дембеля.