Книга Линия иной судьбы 3, страница 82 – Дмитрий Соловей

Тётя Маша демонстративно стала собираться и греметь посудой на кухне. Вещей у Татариновых было не так много, поэтому много времени это не заняло.

Я надеялся, что утром она успокоится. Но нет. Как говорится, нашла коса на камень. К тому же это был выходной день, и мы могли помочь с переездом. Василий с самого утра молчал, но дело делал споро. Железные кровати быстро разобрали, а тяжёлый комод освободили от ящиков, чтобы не надрывать спины.

Искать дядю Гришу я не стал, прямо у Сенного рынка перехватил какого-то дедка на телеге. За четвертную и обещание выставить чекушку местной горькой старик согласился довезти пожитки тёти Маши до самой Дубинки. Мы погрузили комод, связали матрасы бечёвкой и, устроив тётю Машу рядом с извозчиком, двинулись следом по весенней краснодарской слякоти.

Тётя Маша всю дорогу сидела, поджав губы, и демонстративно смотрела в сторону, всем своим видом показывая, как мы неправы. Василий шёл рядом с телегой, упрямо глядя под ноги и стараясь не встречаться со мной глазами. Ему по-прежнему было дико стыдно.

К моему удивлению, в хату Татариновых никто не влез, не взломал замок. А судя по отсутствию пыли, тётя Маша сюда наведывалась. Уж не знаю с какими целями. Замок даже на сарае оказался целым, и, между прочим, когда Васька открыл его, чтобы проверить сарай, выяснилось, что тот наполовину заполнен дровами.

Тётя Маша тут же раскричалась на Ваську, заявляя, что это уже не его владения и нечего свой нос совать.

Борьке Белову тоже было жутко неудобно за всю эту внезапно возникшую из-за него ситуацию. Гордый Татаринов всё же порывался уйти вместе с матерью, мол, уговорит, помирится, но я его никуда не пустил. Денег у парня не было ни копейки, а отпускать друга обратно на криминальную Дубинку, я не собирался. В конце концов, я чувствовал за него ответственность.

Деньги у меня, в отличие от Васьки, имелись. Я затащил его в угол прихожей и сунул ему в карман тысячу рублей. Сказал, что даю в долг, отдаст, когда на ноги встанет. Василий пытался заикаться, что найдёт какую-нибудь подработку, но я снова отрезал, не поскупившись на подзатыльники. Нам оставалось всего ничего до выпуска из техникума. Махать лопатой он всегда успеет, а диплом химика-технолога на дороге не валяется.

— Какая ещё подработка, Вася? — шипел я. — Слушай меня сюда и не дури. До выпуска осталось всего ничего.

Васька хмуро зыркнул на меня исподлобья.

— Мы с Максимом Сергеевичем твой вопрос ещё на прошлой неделе закрыли. Директор лично звонил в управление ЗИПа. Им в центральную заводскую лабораторию и в гальванику технологи нужны позарез — они сейчас на новые тропические лаки и травление плат переходят. Так что пойдёшь ты на ЗИП. Завод союзного подчинения, чистая оборонка, министерская бронь от военкомата у тебя в кармане с первого дня работы.

Васька удивлённо моргнул, приоткрыв рот, а я продолжил:

— Далее, как и планировали, поступаешь на вечернее отделение КИППа, на технологический. Максим Сергеевич направление подпишет. Будешь днём на заводе платы травить, а по вечерам — гранит науки грызть. А ЗИП тебе ещё и оплачиваемый отпуск на время сессий давать обязан по закону. И вышку получишь, и стаж оборонный наработаешь. Так что садись за учебники. Усёк?

Василий удивлённо перевёл взгляд с кармана, где лежала тысяча, на меня. В его глазах впервые за весь этот тяжёлый день промелькнуло что-то похожее на искреннюю, пацанскую благодарность.