Книга Линия иной судьбы 3, страница 61 – Дмитрий Соловей

* * *

* Указники — осужденные за мелкие хищения (Указ от 4 июня 1947 года), кража мешка картошки, ведра зерна — от 5 до 25 лет заключения.

За нарушение трудовой дисциплины (Указ от 26 июня 1940 года).

За «тунеядство» и уклонение от работы в колхозах (Указы 1948 и 1951 годов).

Пока мужики занимались отделкой, баба Лиза принципиально не заходила в дом. Началось всё с того, что она попыталась меня «обучить», как положено белить. Бабушку я деликатно остановил, сказав, что и сам знаю, что делаю. Она, конечно, немного обиделась.

— Ну-ну, — только и сказала баба Лиза. — Делайте как знаете. Молодые нынче умнее стариков стали.

После этого она демонстративно перестала интересоваться ремонтом. Даже когда мама пыталась рассказать ей, что там получается, бабушка лишь поджимала губы и отвечала:

— Вот закончат — тогда и посмотрим.

Всё это время баба Лиза готовила еду для всей этой оравы под наскоро сколоченным навесом возле сарая, а порог дома впервые переступила только тогда, когда стены окончательно просохли. Зашла, остановилась, огляделась, а потом всплеснула руками и присела на табуретку.

— Валюшка… Это ж надо так придумать! Чисто как в санатории ЦК или в Москве на выставке! Светло-то как… и дышится легко!

Старший из артели, дядя Степан, тут же поддержал бабушку:

— Мы тоже сначала думали — пацан молодой, блажь в голове. Ну, покрасим, поштукатурим, деньги переведём, а потом хозяин сам поймёт, что намудрил.

Он оглядел стену, провёл по ней широкой ладонью и уважительно покачал головой.

— А теперь, гляди-ка… Оно ведь и вправду держится. И смотрится, зараза, богато. Вроде ничего особенного: песок, гипс, тряпьё да клей.

Со стенами разобрались, но красивый интерьер без исправной электрики многого бы не стоил. Естественно, в доме я полностью переделал всю проводку. Её с трудом удалось достать за совершенно сумасшедшие деньги. Снова я применил прием из будущего — зонирование освещения. Вместо одинокой лампы по центру потолка я вывел отдельные точки: одну — у изголовья будущей кровати, другую — над моим рабочим столом.

И если с комнатами все было более менее понятно, то кухня требовала совершенно другого подхода. В комнатах можно было позволить себе всякие эксперименты с фактурой, цветом и «буржуйским» блеском стен. Но на кухне все должно быть функционально.

Посреди кухни стояла большая печь. В ней готовили, пекли хлеб, сушили одежду, а зимой она ещё и отдавала тепло примыкающей к ней маленькой комнаты, где жили Беловы (раньше жили). В углу на кухне стоял керогаз, рядом — ведра с водой. Здесь же мама стирала белье в корыте, здесь зимой грели воду для мытья.

Красота красотой, но разводить здесь нежные кремовые стены и любоваться ими, пока на них летят брызги воды и жирная копоть, было бы верхом глупости. Поэтому нижнюю часть стен я решил сделать по-старому, но с умом.

Примерно на высоту полтора метра стены покрыли плотной известковой штукатуркой с добавлением мелкого песка. Поверх нее нанесли несколько слоев зелёной масляной краски. Цвет я не выбирал. Какой удалось достать, тем и покрасили. Выше этого уровня стены оставили светлыми, кремовыми, как и в остальных комнатах.

Получилось неожиданно прилично. Темная практичная нижняя часть не боялась ни мокрых рук, ни брызг от корыта, ни неизбежной кухонной грязи. Протер тряпкой — и снова чисто.