Книга Линия иной судьбы 3, страница 51 – Дмитрий Соловей

Двадцать четыре рабочих дня практики начались.

Литейный цех «Краснолита» ошеломил и меня, и Ваську. Под потолком медленно плыл огромный разливочный ковш, ведомый мостовым краном. Вокруг него суетились рабочие в специальных костюмах и защитных очках. Температура возле третьей плавки стояла запредельная — у меня тут же зачесалась кожа на лице, и я разом вспотел.

— Эй, студенты! Под ноги смотрите! — рявкнул на нас пожилой мастер, перекрикивая гул печи. — Куда с ложкой прёте⁈

— Нам пробу! Из третьей плавки! На экспресс-анализ! — проорал я в ответ, стараясь казаться уверенным.

Попутно я вспоминал то, что нам говорили на занятиях. Главное — не совать холодный стакан в жидкий металл. Перехватив длинную ручку пробоотборника, я осторожно поднёс стакан к чугуну и задержал его в паре сантиметров над поверхностью.

— Ты чего ждёшь, Валёк⁈ Зачерпывай! — поторопил меня Татаринов, прикрывая лицо брезентовой рукавицей.

— Ша, Вася, не суетись. Прогреть надо, — процедил я сквозь зубы.

Сталь стакана начала быстро наливаться малиновым цветом. Поймав момент, я резким движением погрузил ложку в жидкий чугун, зачерпнул металл и потянул обратно. Хронометр на руке Васьки щёлкнул — пошёл отсчёт секунд. Нам нужно было донести эту маленькую доменную печь до лабораторных изложниц, пока металл не схватился мёртвой коркой, превратившись в бесполезный кусок брака.

Уже в лаборатории Васька, обливаясь потом возле вытяжного шкафа, начал крутить кран стеклянной бюретки. В колбу под ним по каплям падал раствор йода.

— Валь, глянь, синеет, — сиплым от духоты голосом сообщил он. — Записывай расход. Так… семь с половиной кубиков.

Узнав, куда нас направят, я не поленился законспектировать кое-что из тома «Технический анализ металлов», который нашёл в библиотеке техникума. Там, в приложении, была готовая шпаргалка — переводная таблица, позволявшая определить процентное содержание примесей по расходу реактива.

Семь с половиной кубиков йода на пятиграммовую навеску — это очень много. Это целых ноль целых восемь сотых процента серы! Даже для неприхотливого серого чугуна марки СЧ-18, из которого «Краснолит» сейчас отливал тяжёлые детали весов, норма была жёсткой — не больше трёх сотых процента. Превышение почти в три раза. Если в металле столько серы, это не чугун, это труха.

— Вась, погоди, — не поверил я и решил посмотреть сам. — Ты навеску ровно пять граммов взял? Гирьки на весах не перепутал?

— Обижаешь. Сам же видел, по стрелке выставлял, — буркнул Васька, вытирая лоб рукавом. — А что не так-то?

— Всё не так, — ответил я. — Эта плавка — сплошной брак. Пойдёт такая отливка под пресс или на обработку резанием — и лопнет к чертям собачьим. Литейщики в печь какое-то дерьмо вместо нормального кокса засыпали, серу нагнали.

Обсудить дальше качество чугуна мы не успели. Дверь лаборатории с грохотом отворилась. На пороге появился тот самый мастер из цеха.

— Ну что, студенты? — громко, с напускной весёлостью спросил он, косясь на начальницу лаборатории, которая заполняла бумаги в дальнем углу. — Готов экспресс? Мои орлы ковш держать устали, разливать надо. Пишите в журнале «норма» — и по рукам.

Судя по хитрой морде мастера, он прекрасно знал, что засыпал в топку. И сейчас пришёл давить на пацанов-практикантов, чтобы они прикрыли ему задницу.