Книга Линия иной судьбы 4, страница 59 – Дмитрий Соловей

— А если мы им дадим технологию, которая поднимет их собственную производительность процентов на десять? — задумчиво пробормотал я, прикидывая в уме одну схему.

— Валентин, ты о чём это? — не понял меня Ковалёв.

— Николай Степанович, выписывайте командировку, — решил я уже для себя, но для остальных пояснил: — В Грозном задыхаются от ремонтов газовых осушителей. У них там старая схема. Савелий Петрович, помните мой проект модернизации узла сероочистки? В Грозном эту установку соберут на коленке за три дня из старых труб. Это сэкономит им тонны сырья. За такую рацуху директор Грозненского сам пойдёт на должностной подлог, спишет пару центнеров гидрогеля как «производственный брак» или «усушку» и отдаст их нам.

Директор ЗИПа несколько секунд смотрел на меня как на сумасшедшего, а потом решился.

— Чёрт с тобой, Жериков! Ковалёв, чертите вашу схему. Валентин, полетишь вечерним почтовым рейсом.

Ваське я велел сообщить маме, куда я делся — заехать домой и взять вещи уже не успевал. Свою «Победу» загнал на территорию завода, пристроив в гараж под присмотр знакомого вохровца. В аэропорт меня отвёз на такой же «Победе», личный водитель директора.

В Грозном уже ждали. В аэропорту меня встречал технолог на знакомом «козлике», и особо счастливым он не выглядел. Время приближалось к девяти вечера, и ему, наверняка, хотелось провести этот вечер иначе.

Кабинет Пал Палыча почти не изменился с прошлого года — всё те же красные и синие графики выполнения плана на стенах и въевшийся в портьеры запах тяжёлой химии и табака. Сам директор Грозненского химзавода, уставший, с недовольным лицом, разглядывал привезённые мной чертежи вихревого сепаратора.

— Видал? — Пал Палыч ткнул пальцем в газету, лежавшую перед ним «Как химия побеждает засуху». — На всю страну прогремели! Пишут: стопроцентная приживаемость саженцев в засушливой степи! Вся влага у корня удержалась, за лето ни один прутик не засох! Никита Сергеевич в восторге, лично доклад требовал.

Директор самодовольно ухмыльнулся, но, переведя взгляд на мои чертежи сепаратора, тут же снова насупился и отодвинул газету в сторону.

— Успех, Валентин, огромный партийный успех. Потому гидрогеля я тебе не дам. Ни грамма. Сам понимаешь, после такой статьи с нас теперь Госплан три шкуры спустит, все объемы под лесополосы расписаны на пятилетку вперед. Давай-ка лучше к твоим чертежам... Что у нас тут с вихревыми потоками не сходится?

В принципе, такой ответ я и ожидал. Схему я привез дельную, но она не гарантировала то, что директор химзавода сразу кинется отгружать ЗИПу гидрогель. Пал Палыча сейчас хвалят, он вполне доволен тем, что имеет, и думает, что выше прыгать уже некуда. Ну-ну.

Пока я летел в самолете, было время спокойно подумать, прикинуть. Экономия сырья — дело, конечно, хорошее, но не настолько, чтобы «купить» директора с потрохами. Тут нужен другой подход и другие перспективы. И один козырь у меня имелся.

— Пал Палыч, а если я вам скажу, что ваш гидрогель может открыть для завода совершенно новую «золотую жилу»? Причем не в сельском хозяйстве, а в медицине. И курировать вас будет не Госплан, а лично Министерство здравоохранения.

В глазах директора промелькнул интерес, но он тут же изобразил показной скепсис:

— Какая ещё медицина? — вроде как нехотя спросил он.